Показать на карте
Политика, Культура, Выборы
128 0 1
Пост

Маргулев Андрей Игоревич

Конец Фукуямы в отдельно взятой стране

Текст

Предисловие

Мои читатели не могли не заметить, что слово «либералы» я употребляю исключительно в кавычках (подобно слову «суды»). Некоторые готовы сразу записать меня за это в мракобесы – пусть для таковых я им и буду. Но для понимающих, что это не так, я должен дать, наконец, некоторые объяснения.

Дело в том, что это слово стало, по моему восприятию, символом безоглядной политической ангажированности, способности отключать мышление и безропотно принимать в качестве истины некие якобы научные теории или якобы факты, используемые либеральными доктринерами в политических целях. Для меня тезисы либерального мировоззрения являются не более «священными коровами», чем тезисы, условно говоря, «почвенников» или «коммунистов». И уж тем более, я ни в коей мере не считаю себя обязанным закрывать глаза на конкретные действия проводников и столпов либерализма в тех случаях, когда им удается перейти от слов к делу.

К сожалению, тот курс модернизации, который был выбран для России в начале 90-х, сконцентрировал вокруг себя «либерализм» как политику внедрения в общественные отношения и общественную мысль неких идеологических догматов, причем форма этого внедрения была совершенно «большевистской». То есть, была полностью изоморфна идее построения социальной утопии средствами диктатуры избранной общественной группы при подчиненном характере моральных норм задаче этого построения.

Сейчас многие на Западе давно уже поняли всю пагубность такого российского «либерализма», из которого вышла отвратительная химера путинизма. Но «либералы» и не думают признавать свою ответственность за то, что модернизация обернулась уродливой реставрацией, причем сразу целого спектра исторических эпох («химеризацией»).

1. Случай Шендеровича

В конце ноября 2020-го, я поерничал в Фейсбуке на некий, как мне казалось, казус, случившийся с уважаемым мною В.Шендеровичем:

«Всем хорош Виктор Шендерович. Но - так и не вышел за пределы "либеральной" матрицы. Знаете, кто виноват, что уже в 1993 году на смену "порядочным людям" пришли плохие, из-за которых Россия потеряла с таким энтузиазмом приобретенную свободу? Вот они, виновные: Коржаков, Барсуков и Сосковец...

https://echo.msk.ru/programs/personalno/2743988-echo/

(К сожалению, этого фрагмента нет в текстовой расшифровке - этим откровением он поделился с Максимом Курниковым во время новостей.)» - https://www.facebook.com/margulev/posts/3458436344277276

Приведу всё же это примечательный фрагмент, отражающий состояние этой типичной «либеральной» головы:

«М.Курников– А в 90-е в России за кого «выдали» свободу?

В.Шендерович– Казалось, что выдали за приличных людей. А потом оказалось – Сосковец, Барсуков, Коржаков… К 92-му году уже не было Гайдара никакого…

Естественно, когда под соусом либерализма начинают рулить Сосковец, Коржаков и Барсуков, то через какое-то время люди ненавидят либерализм»…

То есть, если человек молод и не очень осведомлен – он должен из этого понять, что в 92 году на смену Гайдару пришла троица «Сосковец, Барсуков, Коржаков»…

Чтобы составить представление о степени бредовости преподнесенного, достаточно напомнить, что именно в 1992 году Гайдар в роли первого вице-премьера (март-декабрь) и и.о. премьера (июнь-декабрь), а также с сентября 1993 по январь 1994 (первый вице-премьер и и.о. министра экономики) реализовывал свою «шоковую терапию». Да и в последующие годы выступал неизменным консультантом и представителем правительства на переговорах с Западом по финансовым вопросам.

А вот ненавистная тройка «Сосковец, Коржаков, Барсуков», с позором уволенная 20 июня 1996 года (между двумя турами президентских выборов), исчезла из политики… Что же мешало «приличным людям» после этого? Что заставило их выбрать гарантом российского либерализма В. Путина, с его предысторией, отягщенной упомянутым в той же ремарке Шендеровича «докладом Салье»?

А может быть, вовсе и не эта троица виновата в том, что «приличных людей» в руководстве государством «вымыло» переворотом октября 1993 года, осуществленного Ельциным совместно с Гайдаром и Чубайсом? Ведь именно в этом году ушел из политики опять-таки упомянутый Шендеровичем в числе «приличных людей» Юрий Афанасьев. Ушел из Президентского совета историк-диссидент Михаил Гефтер… А другой, не упомянутый, но тоже с безукоризненной репутацией бывший политзаключенный Сергей Ковалев, написал в 1995-м в Открытом письме Ельцину:

«Последние шесть лет я считал своим долгом всемерно содействовать той политике, которую, со всеми оговорками, можно было назвать “демократическим преобразованием России”. . /…/

Начиная, по крайней мере, с конца 1993 года, Вы последовательно выбирали не те решения, которые укрепляли бы силу права в демократическом обществе, а те, которые возрождали тупую и бесчеловечную мощь государственной машины, стоящей над правом, законом, людьми. Ваши враги утверждают, что Вы делали это для укрепления своей личной власти. Но, даже если это не так, дело от этого не меняется. /…/

Вы фактически остановили судебную реформу, которая должна была сделать правосудие по-настоящему независимым от других ветвей власти. /…/

Вы говорите об открытой политике, о гласности и публичности – и одновременно подписываете секретные Указы, касающиеся важнейших государственных дел, создаете закрытые советы и комиссии, засекречиваете все больше сведений о работе правительства, о положении в стране. Механизм принятия решений в президентской администрации стал почти столь же келейным, как это было во времена Политбюро ЦК КПСС.

Не секрет, однако, что Вы, как и вся пирамида созданной Вами исполнительной власти, в своих решениях все больше опираетесь на спецслужбы, на их систему закрытой информации. Быть может поэтому Вы отказались от кардинальной перестройки органов безопасности. /…/

Впрочем, Вы, а вслед за Вами и все высшие государственные чиновники, не заботятся об общественном мнении. В моменты кризисов, вместо открытых и честных объяснений, Вы и назначенные Вами руководители государственных ведомств потчуют нас такой откровенной и беспомощной ложью, что просто оторопь берет. Хрупкий мост доверия между обществом и властью, с трудом наведенный вопреки столетней традиции, снова разрушен. /…/

Я далек от того, чтобы возлагать всю вину только на Вас. Тоталитарный строй, которому был нанесен серьезный, но, возможно, не смертельный удар, защищает себя традиционными методами самосохранения: воспроизводством кризиса, развращением населения, подменой общественных ценностей. Ваша личная вина в том, что Вы не только не воспрепятствовали этим тенденциям, но стимулировали их. Быть может, Вы думаете, что строите Великую Россию во благо ее граждан? Нет, Ваша сегодняшняя политика способна лишь в кратчайшие сроки воссоздать государство, открытое для бесправия.

Иными словами, Вы восстанавливаете старое сталинско-брежневское болото, только коммунистическая фразеология пока что заменяется антикоммунистической риторикой. Ваши преемники и этот недостаток исправят» (Известия. 24.01.1996 - http://smartpowerjournal.ru/280520/).

Странно – но вроде он совсем не о зловредной тройке «Сосковец, Коржаков, Барсуков»…

Прошла неделя – и 3.12.2020 Шендерович продолжил гнуть на Эхе всю ту же «либеральную» концепцию. Поводом новой порции откровений стала отставка Чубайса, вокруг которого и возникло некое обсуждение на тему «кто есть ху», как говаривал Михаил Сергеевич:

«Если нужно будет сбросить давление, если нужно «держи вора» крикнуть, то конечно очень удобная фигура в этом смысле Чубайс и расследование каких-нибудь не существующих махинаций. Но раз мы об этом заговорили, я хочу сказать то, что я говорил 25 лет назад. Никто не хочет расследовать деятельность Сосковца Олега Николаевича. Вице-премьера того же правительства, в котором работал Чубайс. Это был символ коррупции. Носили чемоданами нал в Белый дом. Это знали все. Мне об этом рассказывал человек, который просто знал, как это происходит. Чемоданами носили нал. Олег Николаевич Сосковец был вице-премьером РФ полгода и с тех пор его не видно, не слышно, он, по-моему, наелся, он себе накопил на остаток жизни. Даже я знаю довольно подробно – где и как» (https://echo.msk.ru/programs/personalno/2751406-echo/).

Цитировать далее этот поток воспаленного сознания я пока не буду. Но одно замечание там верно: «Большая часть нашей аудитории сейчас от меня впервые услышала это имя. Молодая часть аудитории». Но «молодая часть аудитории» не знает и множества других имен – Павла Бородина, например.

Я вынужден защищать от всей этой истерии не О.Сосковца, а адекватную историческую картину, которую так страстно решил вдруг извратить уважаемый писатель, противопоставляя «честного» с его «какими-нибудь не существующими махинациями» Чубайса «символу коррупции» Сосковцу. Ибо картина В.Шендеровича – это не более чем лживый «либеральный» штамп, призванный размыть фокус и увести от ответственности главных действующих лиц той еще не всеми оцененной трагедии, в которую плавно перешли Ельцинско-Гайдаро-Чубайсовские реформы под лозунгом «последнего гвоздя в гроб коммунизма».

2. Кто, кому и зачем носил нал чемоданами

Прежде чем перейти ко всем этим «чемоданам с налом в Белый дом», я хочу, в качестве прелюдии, привести фрагмент из книги человека бесконечно преданного Ельцину, его пресс-секретаря в 1992-1995 годах, Вячеслава Костикова:

«В период первых своих поездок по стране уже в качестве президента России он брал с собой сотни миллионов рублей, чтобы “сделать подарок трудящимся”.

С точки зрения европейских стандартов — это было дикостью, с точки зрения императивов либеральной реформы и финансовой политики Гайдара преступлением перед реформой. Ельцин не мог этого не понимать. Но считал возможным для себя делать царские жесты» (Костиков В. Роман с президентом: Записки пресс-секретаря. М. 1996 - http://modernlib.ru/books/kostikov_vyacheslav/roman_s_prezidentom/).

Этот фрагмент про «царские жесты» Ельцина я привожу не для его «компрометации», а чтобы дать понять две важные для понимания последующего вещи: насколько обычным было использование в России того времени неучтенного нала и - насколько в духе Ельцина-«царя» (а он и сам себя любил так определять) было распоряжаться средствами бюджета как своими собственными - когда и поскольку он был убежден в том, что его правление взаимно однозначно соответствует интересам России…

Для иллюстрации практики с налом, установившейся в России «лихих 90-х», обратимся к важному свидетелю - к Александру Литвиненко, знакомого уже точно всем после его злодейского убийства при помощи радиоактивного полония.

Первая из его книг, изданных после его бегства на Запад - «ЛПГ - Лубянская преступная группировка» ( GRANI, New York, 2002), состоит как бы из его ответов на вопросы знаменитого журналиста Акрама Муртазаева. Алекс Гольдфарб, который помог Литвиненко сбежать из России, а сейчас уже много лет вместе с его женой ведет борьбу за привлечение России к ответственности за его убийство, так оценивал ее в своем предисловии:

«Есть книги, которые, не будучи высокой литературой, оставляют след не менее глубокий, чем экономические потрясения или повороты большой политики. Такие книги переворачивают общественное сознание. Эти книги-свидетельства просто и понятно объясняют людям, что же собственно с ними произошло. И у людей открываются глаза. И меняется ход событий. И создаётся историческая память. К таким книгам относятся «Путешествие из Петербурга в Москву», “Дневник Анны Франк” и “Архипелаг ГУЛаг”. К таким книгам относится “ЛПГ-Лубянская Преступная Группировка” Литвиненко. Если эта книга дойдёт до российского читателя сегодня, то она сможет изменить ход событий в стране. Если же не дойдёт… то по крайней мере наши потомки смогут узнать, как получилось, что сумерки, которые мы наивно приняли за рассвет, на самом деле оказались началом долгой холодной ночи».

Такая оценка книги справедлива, и она дошла до читателя, но ход событий в России, конечно, не изменила (по причинам общим с теми, благодаря которым живо полностью, казалось бы, обанкротившееся «либеральное» доктринерство, выражаемое тем же В.Шендеровичем).

Актам Муртазаев предпосылает книге следующие «замечания журналиста»:

«И вот — Литвиненко как наш агент. Вот его агентурные сообщения.

Всё, о чём рассказывает Литвиненко, - оперативная информация. Понятно, что она требует проверки. Но он готов отвечать перед судом за каждое своё слово. Поэтому - я слушаю его. Он вываливает на стол десятки тысяч слов, и диктофон послушно их глотает с немецкой аккуратностью (“Грюндиг”!). Потом я вынимаю эти слова и просто расставляю их по местам, убирая тысячи подробностей и лишних деталей. И вдруг замечаю, что почти не задавал ему вопросов. Он торопливо задавал их сам. Так что я просто оказался свидетелем на допросе, на который подполковник ФСБ Александр Литвиненко вызвал себя сам».

В этом повествовании имеется ряд однотипных историй, касающихся бессилия остававшихся еще в то время в «органах» честных оперативников противостоять коррупции. Вот одна из них, названная

Москва и москвичи

— И часто оперативное чутьё заводило тебя туда, куда лезть не следовало?

— Ничто так не бьёт по оперативнику, как сознание собственного бессилия. Взял след, пронёсся по нему, рискуя жизнью, установил преступника, задокументировал его действия. А тебе сверху свистят: отставить, это свой.

В 1996 году стала поступать информация, что в Лужниках действует липецкая преступная группировка. Было установлено, что торговцы подписывают с руководством контракт на сумму, допустим, пять тысяч рублей за место, а на самом деле платят наличными от двух до десяти тысяч долларов. Эти деньги собирают липецкие бандиты и передают по инстанции — директору Лужников, в Московскую мэрию.

В липецкую группировку внедрили агента, были установлены спортзал, где они собираются, и два джипа, в которые они два раза в месяц грузят большие денежные суммы и развозят по адресам. Нашли несколько торговцев, которые написали заявление, что с них вымогают дань — оформляют одну сумму, а берут другую, не облагаемую налогом. Вместе с группой «Альфа» была подготовлена операция, в ходе которой машина была задержана и бандиты взяты с поличным, с незаконным оружием. В машине — почти миллион долларов. Операцией руководил подполковник Гусак из Оперативного управления.

Операцию провели тайно, почти никто об этом не знал, поэтому не было утечки информации. После того, как липецкие были задержаны с деньгами и оружием, необходимо было возбудить уголовное дело. Их привезли в местное отделение милиции, и что тут началось! Милиция отказывается выделять следователя. Нужно деньги учесть, они же левые, но налоговая полиция отказывается выезжать на место. Потом из Московского управления ФСБ пошли звонки, что задержанных людей избивали, подбрасывали оружие, гранаты. Дошло до того, что чуть ли не этот миллион долларов подбросили. А на Гусака пытались сфабриковать заявление, что он под крышу хотел взять Лужники.

Потом, когда на рынке зарезали азербайджанца, выяснилось, что это липецкие сделали. За то, что он вовремя деньги не выплатил. Руководство Москвы тогда спустило расследование на тормозах, заявив, что опасается беспорядков. Они прекрасно понимали, что если начать уголовное дело по факту убийства, выяснится, что со всех торговцев собирают левые деньги и отправляют в мэрию.

— А как вы установили, что деньги отправляют именно в мэрию?

— Оперативной разработкой это и было установлено — куда они идут. Для московского правительства.

— Но оперативные данные ещё не факт?

— Да, оперативные данные надо легализовать. Надо брать людей с поличным и спрашивать, где деньги взяли. С кого собрали? Это же нужно доказать. Люди пишут заявления, что с них взяли эти деньги. Должно следствие подключаться и проверять, допрашивать людей, спрашивать: как долго вы здесь работаете? Кому платите? Что у вас в договоре? Почему платите налом? Почему валютой? Кто с вас собирает? А что будет, если вы не заплатите?

Всё это надо было документировать следственным путём, и тогда бы установили, куда деньги идут дальше. Эти бы сказали: «Мы отвезли туда-то», допросили бы следующих, те сказали бы: «А мы возим туда». Задержаны с оружием, с деньгами, есть люди, которые пишут заявления. Но… следователя никто не выделяет для работы.

Наша агентура просто животы надрывала: что, руки коротки мэрию обнять?

— А деньги куда делись?

— Насколько мне известно, деньги в милиции остались. Оставили там, и всё. Раз дела нет, значит, деньги должны были вернуть липецким, а липецкие — не иначе как в мэрию.

— Миллион долларов?

— Точно не знаю, говорят, даже больше миллиона. Я не спрашивал Гусака, куда эти деньги они подевали. Знаю, что их в милицию сдали, а как милиция распорядилась ими, не спрашивал. Единственно помню, что потом Гусак ходил, объяснения писал.

— И всё же, как всплыли фамилии, точные адреса передачи денег?

— Это уже потом через свои источники я начал устанавливать, что собой представляет липецкая группировка. Почему за них так вступились? Надо мной мои агенты смеялись: «Они уже давно там, в Лужниках сидят, а деньги идут в мэрию». И рассказали, кому и как все эти деньги передавались. А куда ты пойдёшь с этой информацией? Кому её понесёшь? Её никто не принимает. Была даже в газете статья одна, что всё случившееся — разборки, какие-то крышные дела. Хотя я точно знаю, Гусак в той ситуации работал без чьего-либо заказа. Он, просто бандитов задерживал.

3. Выборы-1996 и крючок залоговых аукционов

Дальнейшее наше повествование будет часто опираться на книгу: Михаил Зыгарь. Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы. М.: 2021 – аккумулирующую множество материалов со ссылками на источники (в конце книги). Как пишет в предисловии к ней автор,

«Можно сказать, что это Россия за секунду до Путина»

Октябрь 1995-го, Ельцин лежит с очередным «неофициальным» (то есть не объявляемым) инфарктом в ЦКБ, а The New York Times пишет, что «Борис Ельцин – царь, а теперь царь очень болен, время его правления, очевидно, подошло к концу, второй срок маловероятен». Рейтинг Ельцина по данным ВЦИОМ в ноябре 1995 - около 4 %, в то время как у Явлинского – 15%, у Зюганов – 11%, у Черномырдина, Гайдара и Немцова – 10, 7 и 6% соответственно.

17 декабря 1995 года проходят выборы в Госдуму. КПРФ набирает 22 %. ЛДПР – 11%, «Наш дом – Россия» - 10 %. По словам пресс-секретаря Ельцина Сергея Медведева, «это воспринимается как катастрофа».

Но в 1995-м, кроме выборного, происходил куда более серьезный процесс, который и предопределил и ход, и результат предстоящих президентских выборов. Это – залоговые аукционы. Слово М.Зыгарю:

«30 марта 1995 года Потанин едет на заседание правительства. Его сопровождают – для моральной поддержки – два других крупных банкира: владелец Столичного банка сбережений Александр Смоленский и владелец банка “Менатеп” Михаил Ходорковский. Они нужны скорее для массовки: Потанин говорит на заседании, что его идея – это предложение консорциума крупнейших российских банков, но на самом деле он еще ничего ни с кем из коллег не обсуждал. Зато в правительстве уже все согласны. Потанин выступает перед членами правительства и предлагает государству кредит в размере 9 триллионов рублей (примерно 1,8 миллиарда долларов по тогдашнему курсу) под залог акций РАО “Единые энергосистемы”, “Норникеля”, Ростелекома, ЮКОСа и еще нескольких компаний. Правительству страшно нужны деньги. Нефть в 1995 году стоит 16 долларов за баррель, ВВП России – менее 400 миллиардов долларов. Доходы – около 37 миллиардов долларов, расходы – примерно 52 миллиарда, дефицит – 15 миллиардов. Платить зарплаты и пенсии нечем. Каждую неделю к Черномырдину приходит министр финансов с ведомостью, и премьер-министр галочками обозначает, на что тратить деньги, а на что нет. Поэтому Черномырдин внимательно слушает выступление Потанина и уточняет: “А вы с кем-то из правительства это уже обсуждали?” “Да, с Олегом Николаевичем”, – отвечает Потанин. Сосковец подтверждает, что он одобрил предложение банкира. Чубайс тоже кивает. Присутствующие в шоке – это едва ли не первый случай, когда Сосковец и Чубайс одновременно “за”».

Да, залоговые аукционы оба вице-премьера - «вор» Сосковец и «честный» Чубайс приветствовали совершенно одинаково. Но только Чубайс понимал открывающиеся при этом возможности.

М.Зыгарь:

«В процессе подготовки залоговых аукционов советник президента Ельцина по экономике Александр Лившиц предлагает добавить к схеме еще одну деталь: государство возьмет у банков кредиты не менее чем на год, а значит, они обретут в собственность заложенные предприятия тоже не ранее чем через год. Например: если банк получает нефтяную компанию под залог осенью 1995 года – за полгода до президентских выборов, то ее владельцем он станет только осенью 1996-го – через полгода после голосования. Это значит, что сохранить собственность банку удастся только в том случае, если президентом будет избран Борис Ельцин – или любой другой сторонник приватизации. Победа кандидата-коммуниста будет означать, что приватизация отменяется и банк лишается своей собственности.

Именно этот пункт, как считает Кох, привлекает особенное внимание Чубайса. Он говорит, что придуманное Лившицем условие очень важное – необходимо, чтобы оно было четко вписано в нормативные акты о проведении аукционов. Чубайс настаивает спустя 25 лет, что с самого начала важнейшей целью залоговых аукционов было привязать крупный бизнес к президенту Ельцину и правительству реформаторов. Растянутая на год приватизация гарантирует, что богатейшие люди страны будут кровно заинтересованы в том, чтобы Ельцин остался у власти.

31 августа 1995 года Ельцин подписывает указ о проведении залоговых аукционов».

Продолжаем цитирование М.Зыгаря:

«Томас Пикеринг, посол США в России в 1995 году, вспоминает о своей встрече с Чубайсом. “Анатолий Борисович, вы же предаете идеи открытой экономики. Зачем вы проводите эти аукционы?” – так вспоминает свои слова Пикеринг. “А откуда нам еще деньги на президентские выборы?” – будто бы отвечает Чубайс».

Таким образом, Чубайс, отвечавший в правительстве за весь финансово-экономический блок, «привязывал» с помощью залоговых аукционов «крупный бизнес к президенту Ельцину и правительству реформаторов» не столько для целей получения средств в бюджет, сколько для получения незаконных средств на президентскую кампанию Ельцина. Как? – вы скоро об этом узнаете…

В самом начале президентская кампания велась официальным предвыборным штабом, руководимым той самой троицей «Сосковец, Коржаков, Барсуков», традиционными «советскими» методами, и уволенному из правительства Чубайсу, а также другим причастным к этому процессу реформаторам было очевиден ее итог. В конце концов, Ельцин, воспользовавшись принятием Госдумой постановления о незаконности Беловежских соглашений, решил ее разогнать, чтобы отложить президентские выборы на пару лет (как он полагал), и этот момент мы еще рассмотрим.

Но еще до этой нереализованной попытки, благодаря дочери президента Татьяне Юмашевой (в то время Дьячковой), параллельно официальному штабу начала работу по организации кампании руководимая Чубайсом «аналитическая группа». Имена она сумела убедить предотвратить эту попытку (за что ей спасибо), убедив Ельцина в его будущей победе. После чего он заменил состав официального штаба. Вот как по М.Зыгарю выглядел этот переломный момент кампании:

«На следующий день, 19 марта, в Кремле собирается новое заседание – впервые к президенту приглашают представителей крупного бизнеса. Для них это еще серьезное событие – совсем скоро их будут называть олигархами, но в начале 1996 года большая часть из них еще не имеет опыта встреч с президентом.

Открывает встречу Борис Березовский. “Борис Николаевич, – говорит он, проникновенно глядя президенту в глаза, – знаете, что нас привело к вам сегодня? Нас привел страх. Да, страх. Мы боимся, потому что мы не знаем, как повернется ситуация. Коммунисты нас окружают, а вас предает ваше собственное окружение…” – так пересказывает его речь Владимир Потанин. По его словам, кажется, что Березовский гипнотизирует президента. Слово “страх” он произносит раз шесть. Общий смысл его речи: надо вести современную выборную кампанию, не советскую, а именно современную.

Потом слово берет Чубайс. Он рассказывает, что положение президента очень тяжелое, вся статистика, которой его снабжает Служба безопасности президента, недостоверна, на самом деле его рейтинг намного ниже, и у коммунистов есть реальные шансы победить.

“Мы считаем, что все идет очень плохо, рейтинги ужасные, после поездок снижаются, а не растут”, – так пересказывает свои слова Чубайс.

Ельцин не верит – и резко прерывает Чубайса: говорит, что у него неверные данные, на самом деле рейтинг растет. На подмогу приходит Гусинский, который тоже настаивает, что, согласно текущим соцопросам, нужно приложить огромные усилия для того, чтобы переломить ситуацию.

Потом слово берет Потанин. “Борис Николаевич, я должен сказать, что меня не страх сюда привел, а просто желание жить в современном мире, не возвращаться обратно в советское прошлое, – говорит он… Может, это от дурости, – продолжает он. – Я пока просто непуганый, поэтому у меня страха нет”.

Ельцин продолжает хмуриться. Ему совсем не нравятся слова банкиров про низкий рейтинг и реальные шансы коммунистов. “Анатолий Борисович, я вам признателен за вашу позицию”, – говорит на прощание Ельцин.

Выходят от Ельцина все в самом плохом настроении – кажется, что убедить его не удалось. /…/

Однако после встречи он дает Илюшину распоряжение поменять всю структуру своей предвыборной кампании и подготовить заседание нового Совета по выборам президента. По сути, это новый предвыборный штаб, взамен прежнего во главе с Сосковцом. Номинальным главой Совета будет сам Ельцин, формальным координатором – его первый помощник Илюшин, а главным менеджером – Чубайс.

Первое заседание назначено на 23 марта. /…/

На заседании присутствует все руководство страны: президент Ельцин, премьер Черномырдин, первый вице-премьер Сосковец, глава Службы безопасности Коржаков, первый помощник Илюшин, глава администрации президента Егоров, директор ФСБ Барсуков, мэр Москвы Лужков и вице-премьер по социальной политике Яров. А рядом сидят люди, которые не имеют вообще никаких официальных постов: отставной первый вице-премьер Чубайс, правая рука Гусинского президент НТВ Малашенко и дочь президента Таня. Их присутствие означает, что именно они теперь и будут руководить кампанией. /…/

Структура, утвержденная Ельциным, довольно любопытна. Отныне создается так называемый кухонный кабинет, куда входят все главные мозги кампании: Березовский, Зверев, Малашенко, Сатаров, Таня, Чубайс, Шахновский. Илюшин становится формальным руководителем обновленного штаба, вице-премьер Яров – главой исполкома. Чубайс отвечает за привлечение денег и аналитическую работу. Малашенко – за СМИ. Таня осуществляет “независимый контроль”. Но за всеми ними надзирает еще и генерал Коржаков – в новой структуре, хоть и без Сосковца, на него возлагается “контрольно-ревизионная функция”.

За этой формулировкой скрывается, что именно Коржаков будет контролировать расходы».

Перед тем, как мы рассмотрим, чем закончилась плачевная попытка Коржакова осуществить такой контроль над деньгами, «привлекаемыми» Чубайсом, давайте рассмотрим вопрос о том, на что и каким образом осуществлялись эти расходы, а также самое интересное – откуда брались на них средства.

4. «Были выборы, очень жесткие выборы»

С легкой руки западных экспертов, понятия «фальсификация выборов» и фальсификация итогов голосования» стали практически синонимичны. Поэтому В.Шендерович в упомянутой передаче от 3.12.2020 как бы с полным основание резко отвергает такое «кощунство» в отношении выборов-1996:

«А. Соломин― Последний короткий вопрос про Чубайса. В чате в Ютубе вопрос: в 1996 году Чубайс руководил фальсификацией выборов президента России в пользу Ельцина. Вы согласны с этим?

В. Шендерович― Нет. Разумеется, нет.

А. Соломин― С какой частью, извините.

В. Шендерович― Не было фальсификаций. Было использование административного ресурса, безусловно. Оно было двусторонним. Потому что в красном поясе, в красных регионах административный ресурс использовался против Ельцина, за Зюганова. Да, был административный ресурс. Жестко использован. Да, была очень агрессивная агитация. Но фальсификаций не было. Точка. Фальсификаций не было. Вот того, что мы наблюдаем с приходом Путина, фальсификаций. Были выборы, очень жесткие выборы. Команда Чубайса пришла, Малашенко Игорь, пришли в штаб Ельцина, когда там рейтинг лежал в районе 2%. Это была пиаровская атака. Это была телевизионная — в этом смысле да. Но не фальсификации. Не было равенства доступа к федеральному телевидению. Да, не было. Были эти выборы чистыми в том смысле, в котором чистые датские выборы, норвежские. Нет, чистыми они не были. Но фальсификаций не было. Давайте не путать, давайте просто будем точны. Повторяю, ресурс использовался совершенно двусторонний…

А. Соломин― А, положа руку на сердце, если снова вернуть этот 1996 и угрозу возвращения коммунистов – вы бы закрыли глаза на фальсификации?

В. Шендерович― Фальсификаций, повторяю, не было».

Вопрос о «фальсификациях» на самом деле маскирует главный вопрос: были ли вообще это «выборы»? Или была лишь их процедурная видимость, а принципы, лежащие в их основе их организации, грубейшим образом нарушались? Любимая фраза Виктора Шендеровича – «давайте будем точны»; будем ей следовать.

Перенесемся из того времени на 22 года вперед. Журнал The New Times публикует 21.03.2018 интервью «Лев Гудков: “Это в строгом смысле не выборы”», где известнейший социолог констатирует следующее:

«Дело в самой природе этих церемониалов, которые мы называем выборами, - это в строгом смысле не выборы. Нет свободной регистрации, нет конкуренции и доступа к СМИ. Кандидаты находятся в крайне неравной позиции. У Путина доминирование в эфире, на него работает вся система пропаганды и весь политический класс. На долю остальных кандидатов отводится несерьезная роль - роль кордебалета. Их функция - показать несостоятельность оппозиции, ее несерьезность и оттенить фигуру главного начальника» - https://newtimes.ru/articles/detail/154107.

У выборов-1996 были столь же серьезные признаки «не выборов», хотя и не совсем совпадающие с перечисленными. И эти признаки мы рассмотрим, ибо в них ключи к пониманию не просто «каких-нибудь не существующих махинаций» Чубайса или природы «чемоданов нала» в Белый дом, а гораздо более важного – неизбывной «либеральной» лжи.

Ретроспектива

М.Зыгарь:

«Социолог Александр Ослон проводит несколько исследований с открытыми опросами, которые показывают, что именно народ думает о президенте. Встречаются очень эмоциональные ответы. “Нерв, крик, боль”, – вспоминает Зверев. Их читают все, в том числе Таня. “Неужели о папе так действительно думают?” – в ужасе спрашивает она. “Танечка, они думают еще хуже”, – отвечает Зверев.

Начитавшись этих опросов, Зверев пишет аналитическую записку, которую называет “Формула страха” – по аналогии с “Формулой любви”. Общий смысл текста, по словам Зверева, таков: “Если заставить, сагитировать, убедить людей проголосовать "за" невозможно, то их можно только убедить проголосовать против чего-то. Нужно предпринять все усилия, чтобы в обществе посеять страх перед будущим. Чтобы тот ужас, который может случиться в случае неизбрания Ельцина, перевешивал весь негатив в отношении к Ельцину”.

Такой посыл и становится основной идеей предвыборной кампании. В своей записке Зверев фактически выражает то, что обсуждают все участники аналитической группы. Так что трудно сказать, кто был настоящим автором концепции, – спустя годы многие приписывают авторство себе.

Понятно, что аналитическая группа решила использовать не такой уж редкий, но весьма эффективный прием: делать вид, что власть вовсе не власть, а оппозиция, а настоящей страшной властью являются коммунисты. Ровно так строилась предыдущая предвыборная кампания Ельцина, когда он впервые избирался в 1991 году. /…/

Спустя пять лет ситуация поменялась радикально: Ельцин не оправдал надежд большинства граждан страны и превратился в символ разочарования в прежних идеалах. Однако избирателей надо было перенести на пять лет назад, напомнить им, что коммунисты – это самое страшное зло, а Ельцин – единственно возможная альтернатива. /…/

Дальше все случается быстро: Яковлев сообщает Смоленскому и Березовскому, сколько будет стоить издание новой газеты. (По словам одного из сотрудников, в будущем главреда “Коммерсанта” Андрея Васильева, – 13 миллионов долларов. Валентин Юмашев настаивает, что раза в три меньше.) Чтобы создавать бесплатную еженедельную газету против коммунистов, Милославский рекрутирует лучших коммерсантовских авторов. Андрей Васильев, Андрей Колесников, Сергей Мостовщиков, Валерий Панюшкин, Игорь Свинаренко охотно берутся за дело – всем сотрудникам редакции коммунисты кажутся ископаемыми чудовищами. Молодые коммерсантовцы относятся к “Не дай Бог!” как к панк-проекту: за прекрасные деньги можно оттянуться, публикуя всевозможную антикоммунистическую пропаганду. Всем кажется, что это очень весело – пародировать стиль старых советских газет, выдумывать любых фантастических ньюсмейкеров и любые невероятные истории.

В первом номере Милославский пишет текст “Что они с нами сделают, если победят”. В нем пересказывается реально существующий законопроект, разработанный в КПРФ, – “Об экстренных мерах по выводу России из кризиса”. Первый раздел законопроекта предполагает частичную отмену приватизации. /…/

Но следующие тексты уже не такие серьезные. Например, в каждом номере публикуются интервью со звездами, которые агитируют против коммунистов: Ролан Быков, Людмила Зыкина, Эдита Пьеха, Олег Табаков, а наряду с ними и зарубежные селебрити: Брижит Бардо, Стивен Сигал, Брюс Уиллис и, конечно, Вероника Кастро – исполнительница главной роли в самом популярном мексиканском сериале в России начала 1990-х “Богатые тоже плачут”. Эти интервью, очевидно, вымышленные. Но кто же проверит.

Вымышленного в газете вообще много. /…/

Автор текста Максим Ковальский позже так будет описывать газету “Не дай Бог!”: “Я понимал, что это не формат "Коммерсанта", что это какая-то агитационная фигня, но мы ее делаем в свободное от работы время. То есть мы работаем врачами-стоматологами в белых халатах, помогаем людям, а вечером выходим на большую дорогу и этим людям даем по зубам”.

В одном из первых номеров газеты публикуется таблица, сравнивающая высказывания Зюганова с цитатами Гитлера и Геббельса. Наивная публика 1990-х еще не привыкла к подобной агитации – на нее это производит сильное впечатление. /…/

Геннадий Зюганов рассказывает, что газета “Не дай Бог!” шокирует его пожилую мать. “Я ее неделю откачивал. Она не могла понять, как это. Говорила: "Я тебя учила, ты школу с медалью окончил, а, оказывается, ты такой!" После этого я уже стал почту сам брать из ящика и мать не допускал”. /…/

Страх перед возвращением коммунистов был основной идеей всей кампании, но напоследок надо бы еще сгустить краски, решает Чубайс.

Сначала помощник Ельцина Георгий Сатаров говорит во время пресс-конференции, что “коммунисты, возможно, готовят сценарий нелегитимного захвата власти”. Одновременно Глеб Павловский – подрядчик Сергея Зверева, а в прошлом деловой партнер Михаила Лесина, создавший вместе с ним Фонд эффективной политики, пишет аналитический доклад. В нем говорится, что коммунисты не примут своего поражения, поэтому уже готовятся развязать гражданскую войну и собирают на всякий случай боевые отряды. 8 июня этот доклад публикуется в принадлежащей Березовскому “Независимой газете” – в статье “Новое свидетельство обострения предвыборной борьбы. Коммунистам бросают два серьезнейших обвинения – в подготовке захвата власти и в контактах с чеченскими сепаратистами”.

Уже на следующий день Ельцин дает в Кремле большое интервью Евгению Киселеву, тот спрашивает: “Возможны ли провокации на выборах?” Президент отвечает утвердительно: а как же, вот даже “Независимая газета” уже написала, что коммунисты готовят боевые отряды и могут развязать гражданскую войну.

Следом в журнале «Огонек», которым руководит Валентин Юмашев, появляется статья “В ружье. Коммунисты готовятся к вооруженному захвату власти”.

Для закрепления ужаса перед ошибочным выбором Video International Михаила Лесина производит несколько рекламных роликов, грозящих гражданской войной. Черно-белая хроника страшной разрухи после революции и загробный закадровый голос: “Никто в России в 1917 году не думал, что может быть голод. Коммунисты не сменили даже название. Они не будут менять и методы. Еще не поздно предотвратить гражданскую войну и голод”. И финальный титр: “Спаси и сохрани Россию”.

Наконец, Глеб Павловский выпускает огромное количество наклеек “Ваш дом подлежит национализации” – их в преддверии выборов расклеивают везде, где только можно, чтобы напугать новоявленных собственников /…/

Вскоре после майских праздников социолог Александр Ослон приносит на заседание аналитической группы обновленные данные последних опросов и торжественно сообщает: “Мы переломили ситуацию”. Так называемый крест победы, которого давно ждали социологи, достигнут: количество избирателей, верящих в то, что победит Ельцин, превысило число тех, кто ставит на победу Зюганова…

Спустя несколько дней Чубайс срочно созывает аналитическую группу. “У нас ЧП, смотрите, что наши люди обнаружили. Полный атас!” – говорит он и демонстрирует проект соглашения между штабами Зюганова и Жириновского. Из текста следует, что Владимир Жириновский, кандидат, занимающий по всем опросам третье место, готов поддержать Зюганова в ответ на обещание ему позиции премьер-министра. “Ни хрена себе! Где нашли?” – “В штабе”. Члены аналитической группы постепенно собираются – все шокированы. Позже других приезжает Сергей Зверев.

“Смотри, Серега, охренеть, что твой Зюганов приготовил нам”, – встречает его Чубайс.

Зверев глядит в бумагу: “Анатолий Борисович, вы забыли. Это же наша работа”.

“В смысле?!” – кричат все хором. – “Ну это же у нас, в аналитической группе написали. А что такого?”

“Скотина, что же ты не сказал сразу?” – смеется Чубайс.

В штабе Зюганова тоже происходит много странного. Рассказывают, что сам кандидат однажды интересуется: “Откуда у нас столько экономических программ? Я то на одну натыкаюсь, то на вторую, то на третью. Причем одна жестче другой. Никак не могу понять, откуда они появляются. У нас такое количество народа, все что-то пишут…” Лидер коммунистов даже не догадывается, что эти распугивающие избирателей экономические программы создают в штабе Ельцина. Но из-за царящей у коммунистов неразберихи их воспринимают как настоящие и пускают в дело: ссылаются на них в выступлениях, печатают в прессе.

Команда Глеба Павловского занимается очень многими подобными спецпроектами. Например, рассылает в СМИ фальшивые графики Зюганова. Электронная почта в 1996 году еще не очень в ходу, основным рабочим средством связи остается факс. Редакции ежедневно получают несколько взаимоисключающих программ предвыборных мероприятий Зюганова. В итоге все считают, что у коммунистов в штабе полный бардак, и их кампания проходит без внимания журналистов.

Сам Павловский вспоминает, что в ходе кампании он и его сотрудники пишут огромное количество статей для региональной прессы: “Позорные, противно злобные тексты”. “Мы мобилизовали астрологов, например Павла Глобу. Он очень помогал, мы сидели с ним и придумывали астрологические прогнозы. Потом эти прогнозы с большим удовольствием брали все желтые издания,– вспоминает Павловский. – Чего только не изобретали. Например, писали про какой-то ужасный поезд, который вез мертвого Ленина из Горок в столицу. Он полон темной силы, и теперь он под Котельнической набережной. Почему под Котельнической? Не спрашивайте меня. А еще в Мавзолее лежит вообще не Ленин. Куда делся Ленин, я уже не помню, но в Мавзолее человек, которого заживо мумифицировали, и он омывается снизу кровью младенцев, то ли христианских, то ли еврейских”».

Избиратель по имени Нал

М.Зыгарь:

«Ближе к первому туру команда Алексея Ситникова отправляется в Краснодарский край – крупный регион, сердце “красного пояса”. Этот альтернативный штаб создается втайне от официального краснодарского штаба, и его стараются не особо светить. Все понимают, что местное начальство больше работает на коммунистов, чем на Ельцина, хотя и рапортует в Москву, что все под контролем.

Ситников снимает здание общежития техникума на окраине города и обосновывается там. Финансирование привозят из Москвы в огромных клетчатых хозяйственных сумках, которыми обычно пользуются торгующие на рынках челноки. В каждой сумке – по несколько миллионов долларов, завернутые в трусы, носки и рубашки. “В Москве при вылете сдаешь сумку в багаж, – рассказывает Ситников о своем опыте перевозки наличных, – а потом стоишь в Краснодаре и думаешь: "Вот кто-нибудь соберется украсть эти носки? И что потом делать? Где искать миллион?"».

Но нал шел по большей части не на вот такую «агитацию» в регионах, а на «звезд», заполнявших телеканалы и дававших десятки концертов по всей стране. Именно этот нал – скажем, забегая вперед, и вылез в знаменитой истории с «коробкой из-под ксерокса», про которую Татьяна Юмашева сообщала, ничтоже сумняся, много лет спустя:

«Коржаков, по поручению папы, отвечал за контроль над всеми финансами предвыборной кампании.

Поэтому он, в течение всей предвыборной кампании, внимательно наблюдал, как Лисовский, а также многие другие, десятки раз получали деньги – в коробках из-под ксерокса, в коробках из-под писчей бумаги, в других коробках, в кейсах, в том, в чем было удобно деньги донести и заплатить.

Ничего другого не произошло и в тот раз.

Лисовский получил деньги. В присутствии Евстафьева. Должен был на следующий день заплатить их артистам. Под отчет. А потом сдать этот отчет в штаб. Как было всегда до того. Коржаков дал команду их арестовать. Вся история» - https://echo.msk.ru/blog/umasheva/648067-echo/.

А вот, заодно уж - про то, как с помощью бандитов успешно решался (до первого тура, как перед вторым – мы еще скажем) вопрос с «административным ресурсом» в «красных» регионах – тем самым, который, по мнению В.Шендеровича, «уравновешивал» ресурс Ельцина:

«Очередной пугающий креатив команды Лесина – наклейки “Купи еды в последний раз”, которые появляются на входах в магазины по всей стране.

Незадолго до первого тура команда Ситникова в Краснодаре придумывает, как развить эту идею и еще сильнее напугать местных жителей возвращением советского ассортимента в магазины. Сначала они печатают талоны – такие же, как были в 1990–1991 годах. Тогда советская экономика перестала работать, возник дефицит даже самых элементарных товаров, их продавали в ограниченном количестве – по талонам. И вот теперь похожие талоны – на макароны, сахар, соль и даже “На жизнь”, рассовывают по почтовым ящикам краснодарцев для напоминания о тех временах. Все как можно правдоподобнее. Чтобы люди запаниковали: “Опять талоны?”

Но это только начало. Второй шаг – убедить владельцев маленьких частных магазинчиков на пару дней перед выборами поменять ассортимент: убрать все привычные товары и оставить только то, что было на прилавках в конце 1980-х: уксус, спички и морскую капусту.

“Утром мужик в трениках с вытянутыми коленками придет привычно с авоськой за яблоками, кефиром, колбасой и вином в киоск около дома, а увидит голодные прилавки конца 1980-х”, – таков был план Ситникова. Но чтобы все получилось, требовалось согласие владельцев торговых точек. Диалог с ними происходил по одному сценарию.

– В воскресенье выборы, а можешь на два дня перед этим убрать все с прилавков? Ты же не хочешь, чтобы коммунисты победили?

– Нет, не хочу.

– Ну помоги нам, на два дня сделай пустой прилавок. Подыграй.

– В общем, идея правильная, но это ж у меня два дня выручки не будет…

– А так через неделю ты вообще все потеряешь.

– Мне надо посоветоваться. – С кем посоветоваться-то?

– Ну вы знаете, у нас есть те, кому мы платим…

У каждого торговца есть крыша, с которой тому надо поговорить.

Вечером в дверь общежития, где сидит Ситников, стучат. “А мы всего боимся, потому что мы же против местной власти работаем. МВД, ФСБ, губернатор, мэр – мы же против них тут деревья валим”. Ситников смотрит в окно: не милиция ли? Нет, “Жигули” вон стоят. Дальше дверь открывается и заходят ребята с цепями на шее и в спортивных штанах: “Нам тут передали, что вы на нашей территории собираетесь закрыть магазины на два дня”. Ситников объясняет: “Ребята, мы ничего плохого не имеем в виду, но просто, если этого не сделать, то через неделю уже ничего ни у кого не будет. Победит Зюганов – и все, вернется коммунизм”. – “Ну да. Но нам надо с боссом поговорить”. – “А вы что, не главные?” – “Нет, у нас есть босс по району”.

На следующий вечер опять стук в дверь. Москвичи смотрят за окно: там стоит подержанный Mercedes. Заходит мужик в костюме с золотой цепью на шее, за ним два охранника-головореза: “Вы тут на районе у меня собрались… мне сказали мои ребята…” Ситников повторяет свои аргументы. “Ну ладно, мне надо посоветоваться”, – говорит гость. “Тебе-то с кем советоваться?!” – “С кем надо”.

Через день опять стук в дверь, москвичи выглядывают в окно в поисках лимузина. Но там припаркованы “Жигули”. В штаб заходит прилично одетый мужчина, этакий профессор-очкарик. Он говорит: “Я тут наблюдаю за вами, ребята. Ну вы молодцы! С талонами хорошо придумали, я сам получил – и прямо пот прошиб. Я понимаю вашу идею. В этих районах разрешаю. Я всем дал команду, все сделают”. “Что, все магазины?” – не верит и переспрашивает Ситников. – “Да, все магазины”. “А вы кто такой?” – пытается понять политтехнолог. “Да какая вам разница, кто я такой. Может быть, вам помощь нужна? Люди с транспортом, например?”

Ситников размышляет вслух: “В крае почти три тысячи избирательных участков… да… помощь с транспортом бы не помешала… Так что да, транспорт с людьми был бы кстати”. – “С оружием?” “Не знаю, ну разве только если совсем будет криминал, – размышляет Ситников. – Может, если у кого-то будет, то хорошо, но, наверное, не обязательно”. “Сколько народу-то нужно?” – допытывается гость. “Если попрошу человека четыре с машиной, это возможно? Мало ли, вдруг будет совсем беспредел”, – просит Ситников. “Не много?” – “Участков три тысячи, хотя бы две машины дайте”. “Две не дам, одну дам”, – отвечает гость и уезжает.

16 июня, воскресенье, день первого тура. “Мы с ребятами просыпаемся от гула за окнами, – вспоминает Ситников. – Вся площадь и улицы вокруг забиты братвой, машин видимо-невидимо. Номера от Воронежа до Калмыкии… Нам пригнали не машину с четырьмя пацанами, а по машине на каждый участок. И это было существенно для решения главной задачи – не дать слишком нагло фальсифицировать результаты. Фальсификация – это всегда админресурс. Если в других регионах админресурс у губернатора, который за Ельцина, то в "красном поясе" губернаторы, спецслужбы, мэры и избирательные комиссии, естественно, за коммунистов. Наша задача была не дать им слишком много вбросить. Они должны были озираться и бояться”».

Итак, мы видим тонны нала, идущего на оплату массовой поддержки Ельцина знаменитостями всех мастей в телепередачах, турах по всей стране; в создании фильмов, печатной продукции, агитационно-провокационной деятельности по всей стране. Мы знаем также, что деньги на всё это шли через бизнесменов – участников залоговых аукционов, специально организованных по таким правилам, чтобы в случае отмены их результатов они потеряли бы вложенные средства.

Но мы не знаем еще самого отвратного.

Когда нам рассказывают про то, как замечательно эти аукционы позволили наполнить бюджет, как-то не встает вопрос, насколько это помогло исправить положение в экономике, погасить задолженности перед голодающими работниками, например.

М.Зыгарь:

«В середине 1990-х большинство россиян живет очень бедно, а у государства все время не хватает денег на пенсии и зарплаты бюджетникам. Обычно выплаты задерживают на три – шесть месяцев. Перед выборами это недопустимо – и Ельцин публично обещает, что в мае все долги перед бюджетниками будут закрыты».

И вот специально для этой цели был выклянчены многомиллиардные займы у МВФ, а также у Германии и Франции. Но куда же тратились бюджетные деньги, полученные от залоговых аукционов?

Оказывается, те деньги, которые тратились на «выборы» президента Ельцина и получаемые якобы от облагодетельствованного «крупного бизнеса» были, на самом деле… деньгами ИЗ БЮДЖЕТА. Вот, что рассказано об этом у М.Зыгаря:

«Чтобы обсудить схему финансирования кампании, бизнесменов собирает у себя управделами президента Павел Бородин. Он, как обычно, сыпет анекдотами и напутственно говорит: “Мы могли бы вам башку отвернуть и деньги отобрать, а мы дадим вам заработать”. Действительно, банкирам не приходится вкладывать собственные деньги в избирательную кампанию Ельцина. Но они смогут помочь государству незаметно потратить на предвыборную гонку бюджетные средства.

Схема, которую придумал первый замминистра финансов Андрей Вавилов, создает иллюзию, что штаб Бориса Ельцина финансируют банкиры. На самом деле вся кампания оплачивается из казны, но Министерство финансов не может открыто отдавать деньги на поддержку кандидата Ельцина, поэтому проводит их через коммерческие банки. Схема выглядит примерно так. В стране огромное количество предприятий, которые имеют налоговую задолженность. Каждое предприятие обслуживается в каком-нибудь банке. Минфин дает банку право отдать долги предприятия, причем заплатить государству не всю сумму, а, скажем, 30 %. Теперь банку нужно разобраться с самим предприятием-должником. У него надо выбить деньги – не все, а хотя бы часть, например 50 % своего долга. В итоге банк заработал целых 20 % – и большую часть из них он отдает на предвыборную кампанию Ельцина.

На практике это делается так. Предположим, завод не заплатил государству налоги на миллион долларов. Минфин выпускает облигации на сумму налоговой задолженности предприятия – на миллион – и продает их банку с большой скидкой, например за 30 % от номинала. Банк этими облигациями гасит долг своего клиента – уже по номиналу, за миллион. Осталось урегулировать отношения между банком и должником, причем банк должен получить от должника больше, чем сам заплатил государству. Предприятие платит банку живые деньги, например 50 % долга.

Таким образом, государство получает от банка 300 тысяч, банк от предприятия – 500 тысяч. Разницу в 200 тысяч банк пускает на выборы, удержав свою комиссию. В итоге и государство получает какие-то деньги – которые иначе, возможно, никогда бы и не получило, и выборы спасены, и банк заработал.

Основные деньги, несколько сотен миллионов долларов, идут на телевидение: Березовскому на ОРТ и Гусинскому на НТВ.

Банкиры периодически собираются в офисе Чубайса на Новом Арбате и обсуждают, какие еще есть финансовые нужды у кампании. По словам одного из участников таких совещаний, это похоже на игру: “Вот у нас по смете необходимо заплатить такую сумму, – говорит Чубайс. – Кто что закроет?” Бизнесмены с готовностью кивают и распределяют затраты между собой. После этого Чубайс представляет банкирам отчет, куда потрачены деньги».

Так постепенно проясняется - и вопрос о том, куда шли тонны нала, и насколько выборы-1996 можно считать выборами – хотя к этому мы еще вернемся в связи с «административным ресурсом».

Кстати, а как так получилось, что какой-то «управделами» Павел Бородин собирает у себя банкиров по вопросу финансирования президентской кампании, шутит с ними про возможное «отрывание голов»?..

М.Зыгарь:

«Начиная с 1993 года мироощущение Ельцина меняется, а с ним и привычки кремлевских обитателей. Ельцин становится все более царственным, все чаще говорит о себе в третьем лице, весомо называя себя “президент”. Его окружение льстит ему все сильнее, за глаза его именуют “царем”. /…/

По мере превращения Ельцина в царя настает звездный час управляющего его делами Павла Бородина. Бывший мэр Якутска попадает в Кремль, когда тот еще выглядит совершенно по-советски, бедновато… Бородин предлагает Ельцину отреставрировать историческое здание Сената, а следом и Большой кремлевский дворец. /…/

Бородин рассказывает, что ремонтом занимается множество подрядчиков. Однако в историю войдет только один – компания Mabetex. Швейцарская прокуратура потом будет несколько лет расследовать дело о коррупции во время ремонта в Кремле. По данным следствия, закупочные цены были завышены в среднем на 30 %, зато Бородин и другие чиновники получали откаты на свои счета в швейцарских банках.

Постепенно Павел Бородин превращает Управление делами президента в бизнес-империю. Спустя 25 лет он с гордостью рассказывает, что до него в этой структуре работали 12 тысяч человек, а он довел число сотрудников до 96 тысяч. Раньше ежегодный оборот был 100 миллионов долларов, а вырос до 2,5 миллиарда. Ведомство Бородина обеспечивает не только администрацию президента, но и правительство, Думу, Совет федерации, Конституционный, Арбитражный и Верховный суды, Счетную палату и МИД. По сути, управделами президента стал мощным девелопером: “Мы обслуживали всех высших должностных лиц в стране. Я построил 25 стоквартирных домов. В 1993 году я ввел 700 квартир, потом вводил 3000 квартир каждый год и 1000 покупал. Из них элитных квартир – 2500”».

И напоследок – еще один штришок - про Чубайса.

М.Зыгарь:

«Михаил Ходорковский вспоминает, что Чубайс не сразу согласился на предложение заняться кампанией Ельцина. “Вам это надо, мне это не надо”, – якобы отвечал Чубайс, прежде чем ему пообещали гонорар три миллиона долларов. Чубайс говорит, что ни секунды не сомневался и вопрос о деньгах вообще не был для него принципиальным. По словам Чубайса, его зарплата в штабе составляла 50 тысяч долларов в месяц и ни рубля больше он не получил».

И еще - три крошечных выдержки из Доклада «Путь России к коррупции» Консультативной группы спикера по России Кристофера Кокса, председателя Палаты представителей Конгресса США 106-го созыва, 2000 год, в котором, среди прочих эпизодов, рассмотрены и эти «выборы»:

«Во время президентских выборов 1996 г. в России администрация Клинтона отдавала заметное предпочтение Ельцину против Явлинского и других кандидатов, несмотря на то, что опросы общественного мнения в России указывали на то, что значительная часть населения не поддерживала ни действующего Президента Ельцина, ни его соперника - коммуниста Геннадия Зюганова» - С. 83.

«Готовность тройки Клинтона отвести глаза от коррупционных действий своих конфидентов в Российском правительстве способствовала массовым нарушениям на выборах президента 1996 года, многие из которых явились прямым результатом процесса “залоговых аукционов”» - С. 87.

«Расходы на переизбрание Ельцина превысили допустимые лимиты на порядок.

Соучастие администрации Клинтона в антидемократическом маневрировании, по иронии судьбы, было предпринято с заявленной целью институционализации демократии в России. Но, проводя “политику реформ”, требующую политической победы реформаторов любыми средствами, администрация подорвала сам демократический процесс» - С. 88.

("Тройка" - люди в Администрации Клинтона, занимавшиеся Россией: Вице-Президент Альберт Гор, Заместитель Госсекретаря Строуб Талбот, глава Министерства финансов Лоуренс Саммерс.)

5. Про «административный ресурс»

Из предыдущего текста может сложиться впечатление, что превращением выборов в свою полную фикцию занимались приближенные Ельцина и заинтересованные олигархи. Однако это не совсем так.

Ельцин, разумеется, не вдавался в вопрос финансирования, финансовые схемы, ему вообще не был интересен вопрос об источниках денег на кампанию (ибо, как я уже говорил, он полагал себя сувереном), но у него были огромные властные полномочия и – никаких «сдерживающих центров», чтобы не использовать этот «административный ресурс», как стыдливо называют с некоторых пор угрозу политического запугивания и преследования оппонентов.

А запугиванием Ельцин умел заниматься – сказывалась партийная выучка. И к выборам-96 у оппозиции в парламенте был уже достаточный опыт в испытании этого «ресурса» на собственной шкуре.

Опыт необходимого страха перед «царем» был получен в 1993 году. Октябрьскому перевороту, сопровождавшемуся пальбой по зданию парламента и многочисленными жертвами, предшествовала мартовская«репетиция», когда Ельцин, после отказа VIII Съезда советов от проведения референдума, выступил 20.03.1993 по телевидению с прямым обращением «к гражданам России: «…Я подписал Указ об особом порядке управления до преодоления кризиса власти».

Особый порядок управления», как вскоре выяснилось, оказался блефом, но референдум с возможностью истолкования его в нужном для «обоснования» узурпации смысле, удалось в конце концов продавить. Ключевым моментом стало заседание Съезда 28.03.1993, на котором решался вопрос об объявлении Президенту импичмента. Это был день созванного массированной пропагандой триумфального шествия сторонников президента, во главе с Глебом Якуниным, Еленой Боннэр и Егором Гайдаром, по украшенной соответствующим образом Тверской к Васильевскому спуску. Там состоялся многотысячный митинг, с плакатами, требующими ареста Степанкова, Зорькина, Хасбулатова, Руцкого, и лозунгами: «Лучше один нормальный диктатор, чем 475 дебилов!», «Президент! Они понимают только язык силы!»…

Вышедший к митингу во время перерыва в работе съезда Ельцин был встречен восторгом и требованием «разогнать съезд». И Ельцин объявил, что не подчинится решению депутатов в случае объявления импичмента… И импичмент не прошел. Ибо кто знает, насколько правдивы сведения о том, что депутатов собирались травить газом? (Об этом, например, А.Руцкой: «Действительно, Верховный Совет и Съезд народных депутатов России подняли вопрос об импичменте главе государства, но на IX внеочередном Съезде для него немного не хватило голосов. И я вам скажу, почему не хватило. Потому что на балконах в зале стояли баллоны с газом - и если бы импичмент состоялся, то баллоны были бы включены. То есть Ельцин уже тогда был готов отравить газом народных депутатов» - https://riafan.ru/1105914-ruckoi-pro-1993-god-elcin-byl-gotov-otravit-deputatov-gazom).

Посмотрим теперь на действия «царя» спустя три года.

У М.Зыгаря есть на эту тему выразительный фрагмент, относящийся к встрече Ельцина с Явлинским относительно передачи электората Явлинского Ельцину. До этого эпизода уже предпринимались неоднократные попытки его уговоров на снятие своей кандидатуры за вице-премьерство. Явлинский был согласен только на премьерство. Тогда разговор пошел совсем в другом ключе:

«”Извините, Борис Николаевич, вы все-таки, по-моему, меня не поняли, – отвечает Явлинский. – Я не откажусь от участия в выборах и не сниму свою кандидатуру. Даже если я не прохожу во второй, участвовать в первом туре я все равно буду. Сотрудничать с вами я готов, но после выборов”.

“Вы пожалеете”, – говорит Ельцин. “В каком смысле?” – уточняет Явлинский. “В самом прямом”. – “Борис Николаевич, вы извините, но так я не хочу разговаривать вообще”. Но Ельцин настаивает: “Вы пожалеете”. “Что значит "пожалеете"? – допытывается Явлинский. – Вы что сделаете? Убьете меня? Или что, распустите Государственную думу? Меня опять выберут”. – “Семья ваша пожалеет, и дети ваши пожалеют. Снимите свою кандидатуру”.

“Спасибо, Борис Николаевич, я пошел. Дальше нам разговаривать не о чем”, – заканчивает разговор Явлинский. И направляется к двери. Он уже доходит до выхода, но тут Ельцин его окликает: “Вернитесь”.

Явлинский возвращается. “Снимете свою кандидатуру?” – “Нет”. Ельцин подманивает Явлинского пальцем. Тот подходит ближе и наклоняется к сидящему президенту. “Снимете свою кандидатуру?” – “Нет”.

Ельцин снова делает движение пальцем, и Явлинский наклоняется еще ближе. “И я бы на вашем месте не снял”, – вполголоса говорит Ельцин».

Понятно, что всемирно известный политик и государственный деятель имел возможности для такой «фронды». Но у региональных губернаторов таких возможностей не было. Вот как описана у М.Зыгаря в главе «Ельцин наказывает» его встреча перед вторым туром с губернаторами «красных» регионов, не давших «нужных» результатов:

«Президент не лукавил – у него действительно много дел, напрямую связанных с выборами, и он собирается ими заняться. В его приемной сидят руководители тех субъектов федерации, результатами в которых он особенно недоволен, в частности президент Татарстана Минтимер Шаймиев. Ельцин приезжал в Татарстан незадолго до первого тура, участвовал в Сабантуе, разбил глиняный горшок – то есть сделал все, по его мнению, чтобы продемонстрировать свое уважение местному руководству. А результат в первом туре – ничья, 39 % на 39 %. Это значит, что президент Шаймиев решил никак не вмешиваться. Теперь Ельцин собирается поработать с Шаймиевым, чтобы такого не повторилось. Встреча проходит без свидетелей, но обрастает легендами. Вот как описывает ее один из членов штаба.

Президент Татарстана заходит. Ельцин грозно смотрит на него исподлобья. /…/

Оба долго молчат. Выдержав драматичную паузу, Ельцин емко осуждает Шаймиева за недостаточную помощь. После короткого обмена репликами Ельцин грозно говорит: “Идите”. Шаймиев выходит. Во втором туре Ельцин получит в Татарстане 61,45 %, а Зюганов – только 32,31 %.

Дальше Ельцин просит, чтобы пригласили президента Северной Осетии Ахсарбека Галазова. Там все еще хуже: 63 % за Зюганова и 19,5 % за Ельцина. Содержание разговора неизвестно, но, скорее всего, он происходит по той же схеме: Ельцин давит психологически, ничего особо не говоря. Североосетинский президент старше Ельцина, но он не партийный бюрократ, а бывший ректор Владикавказского университета. С ним работа тоже, похоже, проходит удачно – во втором туре отставание резко сократится: Ельцин хоть и проиграет Зюганову, но со счетом 43 % против 53 %.

На очереди руководители двух других крупных регионов: Башкирии (Зюганов набрал 42 %, а у Ельцина –35 %) и Дагестана (66 % в пользу Зюганова, у Ельцина – 29 %). Беседу с ними Ельцин перенесет на следующий день, 21 июня. И во втором туре вопреки всем законам математики выиграет в обеих республиках. В Башкирии он получит 52 % против 44 % у Зюганова. В Дагестане итоговый счет будет 51 % на 43 % в пользу Ельцина.

Других лидеров регионов Ельцин вызывать не станет. Но в Ростовской области и Карачаево-Черкесии, где ситуация похожая и Ельцин проиграл в первом туре, во втором он победит – их главы, видимо, все поняли без лишних слов».

Если кто-то подумает, что перелом в результатах второго тура в указанных регионах обусловлен не банальными фальсификациями результатов (очевидно, вследствие такого давления), а иными причинами, - то вот чисто научное исследование на эту тему: Михайлов В.В. Республика Татарстан: демократия или суверенитет? М. 2004. Мордовия, Башкирия, Дагестан, Северная Осетия, Карачаево-Черкесия, Ростовская область, Ставропольский край и еще ряд регионов названы в этом исследовании в качестве тех, где статистически доказаны фальсификации результатов второго тура. Как мы видим – среди них все те, главы которых были приглашены на «беседу»… А вот обратного проявления «административного ресурса» в виде фальсификаций результатов, который по В.Шендеровичу был «двусторонний» - как-то не обнаружено… Вот такая цена его «не было, повторяю, фальсификаций»…

Но «административный ресурс» - это не только потоки незаконного нала на безудержную пропаганду и дезинформацию, не только возможности административного давления для обеспечения фальсификаций результатов, - это еще возможности предложения «пряника», с помощью которого кампания Ельцина заполучила мощного кандидата-спойлера, решив с его помощью проблемы в первом туре и предопределив тем самым в огромной степени победу во втором.

М. Зыгарь:

«”Подлое, циничное соглашение, суть которого проста: дорогой Лебедь, у тебя нет никаких шансов на то, что ты окажешься во втором туре, – так с иронией вспоминает эти переговоры Чубайс. – Есть только Ельцин и Зюганов. Значит, у тебя есть два сценария. Сценарий номер один: действуй, как действовал, может быть, выйдешь даже на четвертое или на третье место – и все. Сценарий номер два: давай договариваться о взаимодействии и поддержке, мы тебя поддержим информационно, мы тебя раскрутим. По итогам прохождения Ельцина и Зюганова во второй тур ты выступаешь в поддержку Ельцина, и мы тебя берем в команду Ельцина”.

“Слушаю я вас, евреев, и думаю: наебете вы меня, наверное. Но и отказаться не могу”, – так, по словам Чубайса, после долгих раздумий отвечает Лебедь».

После «выборов» Лебедь побыл таки на должности секретаря Совета безопасности РФ с непосредственным подчинением президенту. Целых четыре месяца.

6. Про «коробку из-под ксерокса»

Собственно, вся картина того, что «либералы» постоянно противопоставляют «выборам» путинской эпохи в качестве «честных выборов» - с некоторыми лишь оговорками насчет того, что они не были «чистыми» как «чистые датские выборы, норвежские» (В.Шендерович), уже представлена. Остается лишь дать еще одну иллюстрацию того, как реагировал Ельцин на тех, кто смел мешать свободному перетеканию потоков нала для питания кампании для продолжения его царствования.

Эпизод этот произошел между первым и вторым туром «выборов».

М.Зыгарь:

«Глава службы безопасности сообщает Ельцину, что его сотрудники обнаружили факты хищений средств из избирательного фонда. Президент отвечает: “Покажите мне доказательства”. Коржаков обещает, что доказательства будут. Ельцин, конечно же, не имеет ни малейшего представления о том, как финансируется его кампания, сколько она стоит и откуда берутся деньги. А Коржаков знает схему досконально. Он в курсе, что помимо крупных банков, переводящих средства на нужды кампании, есть и такие, которые просто снабжают штаб кэшем.

Спустя 25 лет руководитель Национального резервного банка (НРБ) Александр Лебедев рассказывает, что у него была договоренность с замминистра финансов Андреем Вавиловым.

В марте 1996 года Минфин выпускает облигации внутреннего валютного займа. 30 % этих облигаций покупает банк Лебедева в среднем за 20 % от номинала – и платит Минфину 190 миллионов долларов. К концу мая рыночная стоимость облигаций повышается, весь пакет НРБ стоит уже 266 миллионов долларов и банк легко зарабатывает за месяц 76 миллионов.

По словам Лебедева, примерно половину этих денег банк отдает на выборы. Сотрудник банка регулярно возит наличные в Белый дом: здание правительства надежно охраняется, поэтому используется Национальным резервным банком как хранилище кассы кампании. Примерно раз в неделю автомобиль “Волга” уезжает из НРБ в Белый дом с миллионом долларов в багажнике, а иногда и с более крупной суммой. По словам Лебедева, перевозка кэша началась в апреле и продолжается весь май и июнь. Всего, по его предварительным подсчетам, НРБ отгрузил около 30 миллионов долларов. 18 июня первый тур позади, пора планировать мероприятия в преддверии второго. По словам Лебедева, его просят на следующий день отправить в Белый дом на срочные нужды кампании больше, чем обычно.

В тот момент, когда Александр Лебедь разоблачает выдуманный им путч, а Александр Коржаков вскрывает выдуманное им хищение, банкир Александр Лебедев поручает своему сотруднику Борису Лаврову отвезти деньги в Дом правительства. /…/

19 июня вечером сотрудник НРБ Борис Лавров, как обычно, приезжает на служебной «Волге» в Белый дом – в багажнике деньги. Он привычно поднимается в кабинет замминистра финансов Германа Кузнецова и кладет деньги всейф.

Вскоре в здание правительства приезжает Сергей Лисовский, руководитель кампании “Голосуй или проиграешь” – за деньгами для продолжения концертного тура, его сопровождает помощник Чубайса Аркадий Евстафьев. Они поднимаются в кабинет Кузнецова, берут из сейфа полмиллиона долларов в коробке из-под обычной бумаги для принтера, еще 38 850 долларов в конверте – и оставляют Лаврову расписку на 500 тысяч долларов. На коробке написано название фирмы – производителя бумаги – Xerox. Поэтому во всех сообщениях в СМИ эта коробка превратится в “коробку из-под ксерокса”.

На выходе Лисовского и Евстафьева встречают сотрудники Службы безопасности президента. У Лисовского спрашивают, что в коробке. Он говорит, что понятия не имеет. Евстафьев тоже идет в отказ. Тогда их провожают обратно в кабинет Кузнецова.

Сотрудник НРБ Лавров сидит в кабинете. К нему возвращаются Лисовский, Евстафьев и сотрудники службы безопасности, которых он отлично знает. За последние месяцы они виделись многократно – все в курсе, кто чем занят. Они начинают задавать Лаврову вопросы, и тот подробно рассказывает: привез деньги, положил их в сейф, а потом отдал помощнику Чубайса Евстафьеву, взял расписку /…/

Самое загадочное – это судьба денег. По словам Лебедева, в сейфе находилось больше пяти миллионов – и все они пропали. По версии Коржакова, исчезли два миллиона. Лавров помнит только о полумиллионе, отданном под расписку. Чубайс утверждает, что не пропало ничего – иначе он бы заметил».

Это – сюжет.

А вот те же события в очень точной оценке Александа Литвиненко из уже цитированной книги «ЛПГ – Лубянская преступная группировка»:

«- В 1996 году, накануне президентских выборов, Березовский прилетел из Давоса, и мы встретились. Он сказал: «Саша, до недавнего времени я был в очень хороших отношениях с вашим руководством — Коржаковым, Барсуковым. А сейчас мы разошлись. И я хочу предупредить — от общения со мной у вас могут быть проблемы. У них свое видение выборов, у меня свое. И тут мы расходимся». /…/

Из разговора с Березовским я понял, что в Давосе олигархи заключили пакт о ненападении друг на друга и договорились помогать Ельцину на выборах, поставив Чубайса руководить предвыборной кампанией. И это очень не понравилось Коржакову.

Многие думают, что на тех выборах борьба шла между двумя силами — коммунистами во главе с Зюгановым и коалицией демократов и олигархов, сплотившихся вокруг Ельцина. На самом деле демократы имели очень маленький вес, и в схватке за власть участвовали три силы — коммунисты, олигархи и спецслужбы. Последние вели свою собственную игру, хотя и считались сторонниками Ельцина. Но во многих вопросах они смыкались с коммунистами. Например, в своей нелюбви к евреям и ненависти к Западу. Бизнесмены были настолько поглощены борьбой против коммунистов, что не заметили, как люди в погонах нанесли им удар в спину. /…/

Потом были выборы, и люди Чубайса — Литовский и Евстафьев — попались с коробкой из-под ксерокса, а в ней — полмиллиона долларов наличными. Задержали их люди Коржакова. В тот день Рогозин меня попросил заехать в гостиницу “Президент-Отель” (там был штаб выборов). Приезжаю и вижу — Рогозин куда-то мчится. Я ему:

“Георгий Георгиевич, вас ждать или нет?” - «Не ждите, не ждите. Там у нас кое-что произошло…”. Вечером я узнал про коробку с “ксероксом”, то есть с левыми деньгами на оплату выборов.

Накануне я просил одного сослуживца напечатать мне документы. А тот говорит:

- Знаешь, Саня, не могу, докладные пишем. Приказано весь компромат срочно собрать для директора на Березовского, Чубайса, Коха и Гусинского. Готовят их арест.

Но на следующий день в отставку отправили Коржакова, Барсукова и Тарпищева. Говорят, что решающую роль в этом сыграла Татьяна Дьяченко. Это она убедила отца встать на сторону Чубайса. (Интересно, догадывалась ли она о том, что это Коржаков убрал Листьева?).

- Готовили арест одних, а получили отставку других. А ты Березовского не предупредил о возможном аресте?

- Нет, я не имел права этого делать. Вечером дома посмотрел новости. Там Чубайс торжествовал, что вбил "последний гвоздь в гроб коммунизма". Думаю, при чем здесь коммунизм? Коржаков как раз хотел компартию запретить.

Позже ребята из Службы безопасности президента мне рассказали, что в кабинете Евстафьева была установлена техника для просмотра помещения (у нас это называется "Ольга"). Наблюдали, как Лисовский с Евстафьевым деньги таскали. Та коробка, с которой их поймали, говорят, была уже шестнадцатая, последняя. Смеялись, коробка и есть последний гвоздь в гроб коммунизма? Все понимали, что за выборы "левые" деньги платили. При чем здесь коммунизм? Обозначился новый водораздел в политике: люди с деньгами против людей с удостоверениями. А коммунисты остались в стороне» - https://www.litmir.me/br/?b=187954&p=33

Да, лучше про этот «последний гвоздь в гроб коммунизма» и не скажешь…

Но вернемся к сюжету.

Вечером того же 19 июня о задержании Лисовского и Евстафьева узнаю основные действующие лица кампании Ельцина, ужинающие в этот момент в «клубе» Березовского (Дом приемов ЛогоВАЗа на Новокузнецкой, 40) - Березовский, Гусинский, Зверев, Малашенко и Чубайс. Служба безопасности Березовского якобы обнаруживает в округе машины спецслужб, и Березовский поднимает панику.

М.Зыгарь:

«Чубайс сразу говорит, что ответ должен быть максимально жестким – надо добиваться увольнения Коржакова и Барсукова. Они перешли черту, а значит, дальше терпеть их нельзя. “Либо мы их уничтожаем к утру, либо они нас уничтожат всех вместе, даже с Борисом Николаевичем. Середины нет”, – так сейчас Чубайс вспоминает свои размышления в тот момент.

Позже Березовский так опишет ход мыслей в ту ночь: “Обдумывая, как поступить, мы впервые для себя сформулировали идею: мы всегда проиграем спецслужбам, если будем действовать тайно. Но как только мы перейдем в плоскость открытого противостояния, ситуация изменится, на свету они работать не могут. Во всяком случае те спецслужбы, которые создавались советской властью. А Коржаков – все же прямое наследие КГБ”.

Малашенко предлагает немедленно перевести конфликт в публичную плоскость. Коржаков полагает, что получил убийственный компромат на Чубайса и его команду. Однако если предать информацию огласке, то она уже не будет компроматом. /…/

“Малашенко объяснил мне на пальцах, – вспоминает Киселев, – что это игра ва-банк, потому что, условно говоря, Коржаков и компания пытаются сейчас раскрутить громкий скандал и рассказать Ельцину завтра о том, что они разоблачили банду преступников, которая присваивала, прикарманивала деньги, предназначенные на его предвыборную кампанию. И это ближайшие люди Чубайса. "Мы же вас предупреждали, с кем вы имеете дело". И Коржаков может просить все, вплоть до санкций на задержание, на арест. И будет опять, с высокой долей вероятности, проталкивать идею какой-нибудь чрезвычайки. Вплоть до отмены второго тура выборов”.

Более того, Малашенко придумывает объявить все произошедшее попыткой государственного переворота…

“Неожиданная для меня конструкция, не очень логичная, но на тот момент гениальная”, – рассказывает Чубайс. “Игорь, переворот где?” – так вспоминает он свой диалог с Малашенко. “Вы что, не понимаете? Сейчас сделаем, включайте телевизор”, – смеется гендиректор НТВ».

После выработки этого плана, Березовский, Гусинский и Малашенко подключают к делу его дочь Татьяну – она должна предупредить Ельцина о происходящем и планируемом подключении СМИ. Та не решается пока будить отца, но звонит Барсукову, требуя немедленно освободить задержанных. Коржаков, сидящий вместе с Барсуковым в президентском клубе на улице Косыгина, успокаивает его, говоря, что пусть завтра президент, после их доклада, сам решает, как поступить. Он явно не понимает, на что покусился…

М.Зыгарь:

«”Я разбудила папу, – вспоминает Таня, – и рассказала ему, что произошло, что все это грозит срывом избирательной кампании, что Коржаков ведь сам отвечал за финансы и был обязан контролировать их, а теперь такую провокацию устроил”.

Коржаков и Барсуков подъезжают к дому. Время – начало первого. Вдруг звонит Ельцин. “Что там у вас произошло?” – так передает его слова Коржаков.

“Борис Николаевич, я вас прошу, утро вечера мудренее, отдыхайте. Мы разбираемся, информация от нас в прессу не попадет. Завтра мы вам обо всем доложим”.

“Ну ладно, давайте отложим до завтра”, – говорит президент. /…/

В 1:20 на НТВ выходит экстренный выпуск программы “Сегодня”. Евгений Киселев говорит, что “была предпринята акция, которая является первым шагом в осуществлении сценария по отмене второго тура президентских выборов” и которая грозит “свертыванием демократии”. Свое трагическое включение Киселев заканчивает фразой: “Похоже, страна находится на грани политической катастрофы”.

Реакция аудитории разная. Кто-то в восторге от величия замысла.

“В голове: "Какой переворот? Что он несет?" – описывает свои эмоции Альфред Кох. – Боже мой, какая чушь! А потом мысль: все правильно. Содержание не имеет значения. Главное – жути нагнать. Эти Шопенгауэры в погонах должны услышать то, что они ни в коем случае не предполагали услышать. То, что они заговорщики, станет для них новостью. Такого хода они не просчитывали. Теперь они должны быть в состоянии ступора. Они ведь как думали? Что повяжут этих коробейников. И Чубайс приползет на брюхе их спасать, все сдаст и тихо отвалит. Вот и славненько, вот и чудненько. Катись колбаской… Уноси ноги, пока жив… Скотина. Или все-таки посадить? Или так… А тут на тебе: где "на брюхе"? Нет "на брюхе"! Где "все сдаст"? Нет "все сдаст"! Что-то мы не так рассчитали… Что теперь делать?”

Часть аудитории испытывает ужас от того, до чего докатилась российская журналистика.

“Я, конечно, узнала о случившемся не по телевизору, а по телефону – от Миши Леонтьева, кажется. Он рвал на себе волосы, – вспоминает журналистка Татьяна Малкина. – А потом мы все смотрели эту злосчастную передачу Киселева про неудавшийся переворот, и прямо было неловко. Даже для Киселева и НТВ это было, по-моему, чересчур. Это очевидная непристойность. И еще хуже, что она имела прямое отношение к тому, что делали мы сами, – только это было еще омерзительнее. Мы-то помогали Ельцину с чистым сердцем, потому что он наш мужик, наш кандидат. Но все же мы прикидывались приличными журналистами и держали марку с разной степенью успешности”».

Ранним утром 20 июня Ельцин назначает совещание.

М.Зыгарь:

«В 8:00 Коржаков и Барсуков заходят к Ельцину. Директор ФСБ демонстрирует ему рапорты милиционеров, показания Лисовского, Евстафьева и Лаврова.

“Что-то пресса подняла шум”, – недовольно говорит Ельцин.

“Борис Николаевич, скажите тому, кто этот шум поднял, чтобы он теперь всех успокоил, – так вспоминает Коржаков свои слова. – Ведь никто, кроме нас, не знает, что на самом деле произошло. Документы все тоже у нас. А мы никому ничего не скажем”. Коржаков уверен в своих силах. Он знает, что Ельцин ненавидит воровство и сам факт подозрения производит на него большое впечатление.

Чубайс едет из Дома приемов ЛогоВАЗа в свой кабинет в СЭВе, чтобы позвонить оттуда Ельцину. Президент долго не берет трубку. Наконец Чубайс дозванивается и просит о личной встрече.

Ельцин очень мрачен. Он говорит, что занят, ему некогда встречаться. Он переговорил с Коржаковым и Барсуковым, посмотрел показания задержанных: “Они следят за порядком. Люди пытались деньги украсть – их попытку пресекли вовремя”.

“Значит, ваш штаб прекращает свою работу. Ни один человек не сможет принять ни одного решения”, – категорично говорит ему Чубайс.

“Ну если вы так ставите вопрос… – еще сильнее сердится Ельцин. – Как ультиматум… Тогда смотрите…”

“Я не ставлю, – отвечает Чубайс, – просто фактически это произойдет”.

“Ну смотрите. Смотрите”, – Ельцин в своем стиле угрожающе повторяет одно и то же слово.

В итоге президент сворачивает разговор – правда, все-таки соглашается принять Чубайса в 12:00, после заседания Совбеза.

Чубайс звонит Березовскому: “Плохо. Решение принимать не хочет, – растерянно говорит Чубайс. – Решение будет в 12 часов. До 12 занят. Он все для себя решил. Мне кажется, что я не смогу его переубедить. Я сейчас разбужу Володю, попрошу, чтобы он с Лужковым переговорил”».

Говорил ли Гусинский с Лужковым и чем этот разговор закончился мы не знаем. Знаем только, что в 11 утра Ельцин открыл заседание Совета безопасности, где Коржаков не имел права присутствовать, а присутствующего Барсукова Ельцин немедленно распек и отстранил от участия в работе штаба по выборам президента… Через полчаса заседание Совета заканчивается, и у Ельцина остается премьер Черномырдин, видимо, хорошо уже кем-то подготовленный.

М.Зыгарь:

«Черномырдин в это время объясняет Ельцину, как он понимает суть произошедшего. Коржаков, конечно, знал, как финансируется кампания. Его люди несколько месяцев наблюдали, как коробки с кэшем приносили в Белый дом, а потом уносили оттуда. Поэтому действия Коржакова – это подрыв избирательной кампании.

У Черномырдина нет причин защищать Коржакова – все последние годы тот пытался заменить его Сосковцом.

Пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев рассказывает, что президент в этот момент очень сердит: “Он, что называется, искрит. Он зол на всю ситуацию: что это всплыло и что это выборные деньги. Кажется, что он очень решительно настроен”.

После Черномырдина к Ельцину заходит Чубайс. “Борис Николаевич. В нашей стране избирательные кампании выстроены так, что значительная часть платежей идет наличными деньгами, – воспроизводит спустя 25 лет Чубайс свою тогдашнюю речь. – И у нас, и у Зюганова, и у Явлинского, и у Жириновского, и у кого хочешь. Значит, платеж, который героически вскрыл Коржаков, это мой платеж, я послал людей заплатить за концерты, которые они провели. Мы, будучи наивными людьми, считали, что самое надежное место, в котором деньги не украдут, называется правительство. Поэтому в правительстве, собственно, у нас и был источник средств. Тех самых, про которые я вам сказал. Да? Соответственно, 538 тысяч долларов, из которых было 500 Лисовскому за "Голосуй или проиграешь", а 38 – на проект, за который отвечает Сергей Шахрай, – это все мой платеж за очередные шаги, одобренные аналитической группой. Если бы Коржаков работал на вас, то он с таким же успехом мог бы ежедневно задерживать людей в штабе Зюганова, в штабе Явлинского или Жириновского. Так это устроено. Никакого хищения нет, я за эти деньги отвечаю, готов за каждый рубль отчитаться перед вами. Это очевидная политическая провокация, чтобы сорвать второй тур.

Встреча длится недолго. Чубайс выходит из кабинета к ожидающим его Тане и Малашенко с каменным лицом. Но через минуту начинает улыбаться и шепчет: “Все хорошо”.

Коржаков уже проводил членов Совбеза, они с Барсуковым сидят вдвоем – и тут звонит телефон. Ельцин просит их обоих написать рапорты об отставке».

«Если бы Коржаков работал на вас, то он с таким же успехом мог бы ежедневно задерживать людей в штабе Зюганова, в штабе Явлинского или Жириновского» Знакомая манипуляция, не правда ли?

«Они тоже так делают» - этот рефрен относительно любой, в том числе, совершенно криминальной мерзости всегда есть в запасе у «либеральной» пропаганды, что «на автомате» продемонстрировал и В.Шендерович в упомянутой передаче. Не с тех ли пор этот манипулятивный прием стал одним из основных и в арсенале Путина?

Выйдя из Кабинета, Ельцин идет к журналистам.

М.Зыгарь:

«”Все время меня упрекают за Барсукова, Коржакова, Сосковца… Никогда такого не бывало, чтобы я работал по подсказке Коржакова, – объясняет Ельцин представителям СМИ. – Силовые структуры надо было заменить, поскольку они стали слишком много на себя брать и слишком мало отдавать… В целях усиления и обновления команды… Надо менять кадры, чтобы были свежие люди” /…/

Оператор Ельцина, записав его заявление, немедленно бежит к своему начальнику – Коржакову – и показывает, что только что сказал президент. “Я оторопел”, – вспоминает глава охраны – слова про “много на себя брали и мало отдавали” кажутся ему колоссальным оскорблением».

Послесловие

Данный текст, посвященный истории уничтожения выборов в президентской кампании 1996 года путем проведения под их вывеской криминальной спецоперации (что многие считают переломной точкой в траектории постсоветской России) невольно дополняет мою работу «Прощание с Химерой» (http://activatica.org/blogs/view/id/11332/title/proshchanie-s-himeroy), где, попутно, представлен иной взгляд на то, когда именно произошел этот перелом. Для меня это – октябрьский переворот 1993 года и последующее противоправное со всех точек зрения принятие Конституции-93, наделивший президента полномочиями монарха, а в потенциале - и самодержца.

Но пусть читатель сам решает, какая из этих точек зрения убедительнее.

А я закончу цитатой из того же книги М.Зыгаря, где даны нынешние мнения двух бенефициаров ельцинской эпохи, один из которых продолжает, подобно Шендеровичу, исповедовать «либеральный» взгляд на те события, а другой вместе, очевидно, с автором книги, – оценивает их с той точки зрения, которую и я считаю единственно допустимой:

«Почти все согласны, что 1996-й – год важнейшего поворота в истории России. “Я безо всякого пафоса считаю, что это была самая драматическая, историческая развилка в судьбе страны, уж по крайней мере с 1991 года, а может, и с 1917- го, – говорит Анатолий Чубайс. – Именно эта победа Ельцина навсегда сломала хребет коммунизму в России, сделала необратимыми главные достижения: восстановление российской государственности с демократической Конституцией и создание основ рыночной экономики с частной собственностью. Эта основа устояла во время мирового экономического кризиса 1998-го и стала базой для "российского экономического чуда" – удвоения ВВП в 1999–2007 годах. Я по-прежнему считаю, что если бы в той ситуации победил Зюганов, это было бы российской национальной катастрофой”.

Но есть и другая точка зрения: национальная катастрофа – это потеря веры в демократию, в институт выборов и в институт собственности. “Процесс важнее результата, – говорит Михаил Фридман. – Процесс смены собственников важнее того, кто станет собственником. В 1990-е был шанс объяснить обществу, что все прозрачно, чисто, насколько это возможно. Чтобы общество поверило. А в итоге что мы имеем? Никто ни во что не верит. Какой же это институт собственности, если никто не верит, что она законная?”

В 1996 году мушкетеры короля лихо и цинично добились своего. Они стремились к победе. Как в старых романах, когда нужно одержать верх любой ценой и цель оправдывает средства. Но средства, которые применили мушкетеры, уничтожили их цель. Только в конце этого романа умерла не Констанция, а Конституция».

Уже следят 1

Комментарии


Связанные материалы
Пост
Маргулев Андрей Игоревич, 01 нояб. 2020 г., 0:08
Пост
Маргулев Андрей Игоревич, 14 марта 2020 г., 20:51
Пост
Маргулев Андрей Игоревич, 09 февр. 2020 г., 3:46
Отменить
Отменить