Показать на карте
Природа и экология
666 1 1
Пост

Фуфаева Ирина Владимировна

Много жизней модной одежды, или как экоактивисту спастись от выгорания

Текст

О том, где нужна одежда, которую никто уже не наденет; об адекватности методов общественных организаций; о месте штрафов в жизни социального предпринимателя; о счастье. И все это -  разговор с Александром Цыганковым из российского Гринпис, который, правда, с февраля уже не в Гринпис - ушел на самую что ни на есть передовую. 

Такое бывает с активистами, которые углубляются в проблему отходов с головой - только ноги торчат. Начинают попытки остановить лавину мусора собственным телом. Как мой лучший друг Игорь Бабанин, тоже ушедший из Гринпис, и сейчас, по собственному определению, директор, водитель и грузчик в одном флаконе в питерской сети «Точка сбора». Раздельного сбора, разумеется.

Саша Цыганков решил остановить одну конкретную лавину - шмоточную. Точнее, направить ее на пользу людям. 

Источик фото

87a8b3e173b776c54037b44da2b9e856.png

Это лавина одновременно и новая, и старая – одежда была «всегда», в отличие от электроники или пакетов. Но в 12 веке, когда викинг пришивал на рубаху полосу шелка, изготовленную китайцами за 200 лет до того, проблема утилизации шмоток явно не стояла. А в 19-м ездили по дворам старьевщики. А в 21-м шоппинг стал нормальной опцией проведения выходных.

И все эти «тряпкотерапия», «само купилось», «нечего надеть и некуда класть», и прочность, рассчитанная на год максимум, и прекративший существовать ремонт одежды, и, наконец, новые ткани из нефти - воплощаются в отдельный Эверест выброшенных, недавно симпатичных джинсов, футболок, свитеров, курток, платьюшек, топиков, и т.д.

А за ним - запестициденные хлопковые поля там, где могли бы колыхаться степи, сгорбленные по 15 часов в день индонезийские девочки, токсичные моря красителей, антисминателей и прочей химии.

И у истоков всего этого – современная мировая экономика, которая устроена так, чтобы производить много всего лишнего: шмоток и информации, еды и упаковки еды, безделушек и машин.

…С Александром Цыганковым мы познакомились полтора года назад, в весьма знаменательный для нижегородских экологов апрельский день 2015 года. В Гринпис Саша вел сразу две кампании по продвижению переработки отходов - московскую и российскую, проездом в Саратов команда решила провести в Нижнем Новгороде встречу с общественностью, и мы помогли подыскать помещение.

А в день встречи, придя утром на работу, сотрудники нижегородского экоцентра "Дронт" обнаружили длинный-длинный факс из нижегородского Минюста. В этом свитке судьбы говорилось о начале внеплановой проверки. Мы оснознавали, что проверка кончится присвоением организации статуса «иностранного агента», но плохо понимали, что будет дальше.

Потом была встреча по раздельному сбору, недалеко от нашего офиса, в старинном доме, где Максим Горький 120 лет назад устроил чайную для босяков на деньги богатого купца. В одном из романтичных, темных и обшарпанных приволжских переулков. Внутри было все, как сейчас положено – коворкинг, минимализм, медиапроекторы, кресла-мешки... Потом пили пиво в соседнем сводчатом подвале. И говорили, помимо наших неожиданных новостей и общего неясного будущего, о выгорании в общественной деятельности. Это тоже бывает с активистами, особенно если тащить камень на гору каждый день до двенадцати ночи. И особенно, если этот камень регулярно скатывается обратно.

…Прошло почти полтора года. И вот сейчас, в солнечный августовский день в магазине одежды секонд-хенд CharityShop на Новокузнецкой, несмотря на очевидный цейтнот (сорок минут для разговора искались несколько недель), настроение явно было совсем другим.

- Столько изменений по сравнению с прошлой встречей в Нижнем…

- Да, тогда я занимался кампанией «Миллион за раздельный сбор» в рамках токсического направления. Мы собирали подписи под петицией ко всем губернаторам с призывом внедрять раздельный сбор в каждом субъекте федерации. И одновременно вел кампанию в Москве, где власти уже давно обязали городских мусороперевозчиков собирать мусор раздельно, но те филонили. Мы проводили публичные акции по привлечению внимания к проблеме, составляли петиции, вели аналитическую работу, работали с активистами на местах, занимались лоббированием, мобилизацией людей для проверки пунктов приема, делали проверочную карту… Короче, очень много всего. 

В конце февраля я ушел в социальный бизнес CharityShop - ему было уже полтора года, и он состоял из двух магазинов и склада. Пришел развивать в Москве сеть контейнеров для подержанной одежды. Задумал вывести переработку одежды на серьезный уровень и большой объем. Раньше, до этого марта, в CharityShop одежды за месяц собиралось по тонне с небольшим.

- А в штуках это сколько?

- Мы так считаем: четыре вещи – килограмм.

- Значит, примерно 4000 шмоток в месяц. А откуда они поступали?

- В ту или иную компанию на 2-3 недели ставили небольшой ящик, и ее сотрудники приносили одежду, от которой хотели избавиться. Мы это направление сохранили. Сами компании находят нас по сарафанному радио: кто хочет провести у себя экологическую акцию - приходит к нам, мы предоставляем ящик и обеспечиваем все, что происходит с одеждой дальше. Вот недавно так собирала одежду «Рено».

- А как сейчас?

- С марта возникла еще одна, принципиально новая схема – установка контейнеров в общественных местах. Не в офис за семью кодовыми замками на две недели, а в максимально публичное место с большим трафиком, чтобы там проходило как можно больше народу. И чтобы само это место было открыто как можно больше часов. И этот контейнер должен стоять там постоянно, как неизменная инфраструктура, к которой люди должны привыкнуть, знать о ней.

fbb95c465bab9826f461f8f5e4c458eb.jpgФото с сайта charity-shop.ru

- В чем принципиальная разница?

- В офисах мы взаимодействовали с теми, с кем уже была проведена предварительная работа. Менеджер-ксошник (то есть отвечающий за «корпоративную социальную ответственность») получает от нас шаблон письма для рассылки и рассылает коллегам: о, ребята, смотрите, какая классная идея - благотворительность, переработка! А тут иная задача - совершенно неподготовленным людям поставить контейнер и добиться, чтобы им пользовались.

В конце мая мы запустили первый контейнер на арт-заводе «Флакон» на Новодмитровской. Это крутое творческое пространство, там много всего интересного - и магазинчики, и телекомпания «Дождь», и граффитчики, и кафе, и мастерские, и выставки, и коворкинги. Они были очень открыты – минимум переговоров и бюрократии. Дольше готовились мы сами - ведь такого вида деятельности, как сбор подержанной одежды в контейнеры для переработки, больше нигде не существует, и никто не знает, как это делать правильно. И до сих пор не знаем, как правильно, все время улучшаем, перебираем возможных производителей контейнеров, ищем новых.

Особенности любой деятельности можно понять, только начав ею заниматься. Много важных мелочей. Как должна открываться дверца? Если сверху вниз, нужно предусмотреть навес от осадков. Как вытаскивать одежду? Дверь должна быть сбоку или с лицевой стороны? Если сбоку, то, если контейнер приставят к стене, доступа не будет. Должен быть внутри мешок, или нет? Должны быть ножки у контейнера, или нет? Все эти мелочи влияют на процесс. Не менее важны отношения с партнерами. С их желаниями относительно внешнего вида контейнера надо считаться, даже если они кажутся вкусовщиной. Один и тот же дизайн кому-то нравится, кому-то кажется агрессивным. Перебор идет до сих пор.

- Сколько сейчас контейнеров и сколько же сейчас набирается одежды ежемесячно?

- Уже вышли на 8 тонн. С тонны. Столько собирается в наших 17 контейнерах, которые стоят в центре дизайна Artplay на Курской, в бизнес-центре «Арма-завод», во всех 3 ТЦ Мега - по 2 контейнера, в культурном центре ЗИЛ на Автозаводской, в Декатлоне и так далее. И мы расширяем географию, сами предлагаем и реагируем на встречные предложения. Люди не только кладут одежду в контейнеры, но и приносят в наши магазины.

d28160f25b4525df017bd42032164714.jpgКонтейнер в Artplay. Фото с сайта charity-shop.ru

- То есть примерно 32 тысячи вещей в месяц. Ого. Как на фабрике. И, наконец, самое главное - что с ними происходит дальше?

- В этих восьми тоннах в лучшем случае 10 процентов – то есть 800 килограммов, то есть примерно 3200 вещей, которые мы можем выставить в магазины. Эта одежда понравится людям, ее захотят купить. Мы продаем ее за 10 - 30% от первоначальной стоимости, то есть дисконт сильный.

f3befebaf6b4a4a2a5abaffe1322c620.jpgФото Вадима Кантора.

Еще 70% отдаем бесплатно. Что это значит – «отдаем»? Вот как это происходит.

У нас есть склад. На нем работает в зависимости от объемов в разное время года от 10 до 30 человек. Они сортируют одежду – хорошая, плохая, брендовая, небрендовая. И вот эти 70% - это хорошая одежда в хорошем состоянии. Но не брендовая и максимально повседневная.

Ее мы пристраиваем очень адресно и в зависимости от запросов. Не просто собрали все подряд и отдали не пойми кому, не пойми куда. Во-первых, мы работаем с благотворительными фондами Москвы, у которых имеется очень конкретно очерченный круг подопечных. Один фонд запрашивает мужскую теплую одежду. Другой - детскую, для многодетных семей. Третий – это фонд «Старость в радость», тоже понятно. Четкий запрос под конкретных благополучателей. То есть на складе эти 70% разбираются по категориям. Во-вторых, с апреля нанятый нами автомобиль ездит дважды в неделю за пределы Москвы, вывозит тонну-полторы одежды по заказам так называемых комплексных центров социального обслуживания. Эти государственные структуры ведут учет всех нуждающихся. Под их запрос мы собираем конкретную одежду, формируем полуторатонную посылку и отправляем им, они раздают сами. В-третьих, небольшой процент мы рассылаем обычной Почтой России по адресным запросам вплоть до Байкала.

Наконец, прорабатываем идею подготовиться к чрезвычайным ситуациям, бедствиям, чтобы на случай ЧС у нас был готовый набор одежд, который мы могли бы сразу дать пострадавшим.

И вот оставшиеся 20 процентов, то есть больше полутора тонн ежемесячно – это уже негодная для повторного надевания и ношения одежда. Не только одежда – простыни, любой текстиль. И все это мы отдаем на переработку.

Сейчас это регулярные, штатные действия. А раньше были спорадические попытки пристроить все подряд - лишь бы забрали. Поскольку сами объемы были невелики, просто просили – вывезите у нас 300 килограммов, заберите. И кто-то забирал на стройку, на завод для обтирки оборудования, в приют для животных для утепления конур.

Но когда пошли отходы тоннами, мы нашли организации, которые их по-настоящему перерабатывают. Например, делают специальную обтирочную ветошь, которая используется на тех же заводах, в автомастерских. Им нужен хлопок. И сдача одежды в переработку стала даже статьей дохода. Конечно, пока это не позволило заработать; ни о какой прибыли речь вообще не идет; но, по крайней мере, кроме очень большого расхода на то, чтобы эту одежду отобрать и хранить, – появился небольшой доход. Аналогично мы продали 12 тонн негодной одежды из разных материалов в Ивановскую область на фабрику «Успех», производителям ватина – набивочной ткани для мебели и утепления. То есть от сдачи в переработку появился небольшой доход, который не покрывает расходов, но создает хоть какую-то экономику.

de9869bb14fca6fc2125fec27b72cfc3.jpgОтправка на переработку в Ивановскую область. Фото с сайта charity-shop.ru

- А какова вообще экономика всей этой истории?

- Бизнес Charity Shop– это так называемое социальное предпринимательство. Это достаточно устойчивая модель: 10% одежды, которые можно продать, окупают все остальное. Старый добрый принцип Парето – меньшая хорошая часть обеспечивает существование остального: зарплаты, аренду… 

83438d7c81a51ad66eb3ad96050bb53a.jpgФото Вадима Кантора.

Надо еще понимать российские условия: красивое словосочетание «социальное предпринимательство» в русском лексиконе уже есть, а за ним ничего нет. Никакой среды, никаких льготных ставок аренды – тот же склад мы арендуем по обычной коммерческой цене. Только что нам впаяли несколькосоттысячный штраф за неправильное ведение налогов. Недавно приходящие проверяющие выставили предписание со штрафами за то, что на ценниках написано не «руб.» – валюта Российской Федерации, а буква «р.» - наверное, рупии. То есть не сказать, что для социального предпринимательства есть какие-то условия, экосистема… такого особо не заметно.

Но есть и первый положительный пример за все время существования организации: на прошлой неделе мы выиграли конкурс экопроектов банка «Юникредит». Нам, конечно, дают деньги не просто на существование и, допустим, распивание чая, а на наше конкретное предложение: на 8 контейнеров по городу, которые будут служить не менее 10 лет (срок эксплуатации контейнера). Мы в заявке написали – расширение проекта на столько-то обойдется во столько-то, поставим контейнеры и будем обслуживать их самостоятельно. Первый раз удалось получить деньги на развитие безвозмездно!

- И наконец. Наверное, еще более главное. Как ты себя чувствуешь в связи со всем этим?

- Отлично! Естественно, одним из толчков для смены деятельности послужило выгорание. Ну и остальное… Все-таки поле для общественных организаций у нас в стране явно сужается. Это очевидный тренд. С другой стороны, есть проблема инструментария, которым пользуются общественные организации. И те методы, которыми я пользовался, были малоадекватны, малоэффективны. Пытался пробовать новое, но явно чувствовался разрыв между тем, что мы делаем, и тем, что могло бы принести результаты. Варились в собственном котле, недостаточно выходили на новую аудиторию и получали недостаточно результата. Все вместе натолкнуло меня на мысль решать ту же проблему, сфокусировавшись на одном виде отходов и попробовать перейти от теории к практике. От убеждения чинуш и бизнесменов я перешел к развитию того, что интересно и мне, и организации с близкими ценностями.

d477b6099c0d89ff83c22c7672d8376e.jpgФото с сайта charity-shop.ru

…В качестве сентябрьского послесловия. Государственное природоохранное бюджетное учреждение «Мосприрода» выбрало 15 лучших экологических стартапов, которые войдут в программу бизнес-акселератора городских властей Moscow Eco Challenge. Всего заявки на участие в проекте подавали более 70 стартапов, которые работают в Москве или имеют здесь свое представительство. Среди попавших в акселератор - благотворительный магазин Charity Shop. Участие в акселераторе - это обучение по программе для развития проекта 2 раза в неделю.

Фото обложки - Вадима Кантора.

Видео о концепции Charity Shop https://youtu.be/XO74F5BS8SE


[i] Из Википедии: Charity Shop — российский благотворительный магазин, продающий подержанную одежду известных брендов по сниженным ценам. Магазин является социальным предприятием, прибыль направляется на реализацию социальных программ центра «Вверх». Помимо благотворительной функции, задачей магазина являются тренинги в сфере ретейла для выпускников детдомов и колледжей, получивших специальности в сфере сервиса.

Магазин работает по классической схеме благотворительных магазинов (англ. charityshop), то есть работает по технологии социального предпринимательства, когда вырученные с продаж деньги перенаправляются в благотворительную организацию и реализуются на социальные программы. Подобные магазины получили широкое распространение в Великобритании и США. В отличие от классической британской схемы, американские магазины занимаются также социализацией и благоустройством социально незащищённых слоёв населения, как это делает североамериканский проект Goodwill. Такая модель стала основой для магазина Charity Shop.

«Мы надеемся, что этот социальный бизнес поможет решить сразу две задачи: трудоустроить выпускников детских домов, которые учатся сейчас в Центре, и помочь привлечь дополнительные средства на программы организации. К тому же это очень доступный способ помочь — достаточно просто перебрать вещи и отобрать то, что тебе давно уже не нужно»

- Дарья Алексеева, основатель Charity Shop.

Прибыль от продаж товаров идёт на оплату аренды магазина и зарплаты сотрудникам, остальные средства передаются на благотворительные цели. Магазин специализируется на продаже подержанной одежды известных дорогих брендов. Помимо обычной одежды магазин продаёт головные уборы для женщин, прошедших химиотерапию, созданные проектом «Голова». Также реализуются украшения, сделанные девочками-сиротами и пострадавшими от насилия: все вырученные деньги с продаж украшений отправляются детям без комиссии магазина.

Документы

Уже следят 1

Комментарии


Показать все комментарии (1) Скрыть комментарии

Друзья! Это не правда ведь: "ведь такого вида деятельности, как сбор подержанной одежды в контейнеры для переработки, больше нигде не существует,". Зачем так писать? Ну отметьте тогда, что в Москве хотя бы. Потому что в России есть пионеры этого дела - "Спасибо!" http://spasiboshop.org/, у которых и сам Саша учился (в отчете "Спасибо!" за 2015 год даже есть на одной из фотографий http://spasiboshop.org/files/itogi-spasibo-2015.pdf). А что уж говорить про в мире вообще, во многих странах это вполне распространенное явление.

Ответить
Связанные материалы
Пост
Фуфаева Ирина Владимировна, 12 янв. 2017 г., 14:00
Пост
Фуфаева Ирина Владимировна, 07 дек. 2016 г., 17:00
Пост
Фуфаева Ирина Владимировна, 03 дек. 2016 г., 21:43
Пост
Фуфаева Ирина Владимировна, 17 авг. 2016 г., 19:08
Пост
Фуфаева Ирина Владимировна, 12 июля 2016 г., 22:32
Пост
Игорь Подгорный, 14 апр. 2016 г., 10:08
Пост
Игорь Подгорный, 07 апр. 2016 г., 10:06
Пост
Фуфаева Ирина Владимировна, 25 окт. 2015 г., 16:39
Пост
Врански Красимир Христов, 01 окт. 2015 г., 14:42
Пост
Алла Че , 28 июля 2015 г., 13:03
Проблема
21 апр. 2015 г., 12:30
Отменить
Отменить