Показать на карте
Архитектура
183 0 1
Пост

Шерга Екатерина

Сфинкс, бутылка и череп собаки

Текст

Ёлки машут ветвями над головой, и зрелище это довольно жуткое, потому что выросли они высоко на стенах кирпичной руины – бывшей усадьбы Демидовых в подмосковном Алабино. Ёлок на стенах много, растут они густо. Теоретически осенью, если кто-то рискнет и туда залезет, сможет собрать богатый урожай грибов.

Повсюду слышен визг пил. В выходной день сюда приехали волонтеры. Общество изучения русской усадьбы, Главное Управление культурного наследия Московской области и инициативная группа села Петровского объявили субботник. На поляне стоит кулер с водой, коробка с пирожками. Звучит музыка. «Над Гибралтарским проливом те дни мы прожили не зря...» Здесь день тоже прожит не зря. В общей сложности сюда приехали человек тридцать, за полтора часа они убрали весь мусор, и самое главное – спилили деревья, прораставшие в щелях каменной кладки и медленно разрушавшие фундамент. Цель субботника – усадьбу даже не спасти, не привести в порядок, а предотвратить дальнейшее разрушение. Зафиксировать её хотя бы в качестве руины.

42be217d86d1fc77f204f5fe4e27f415.jpg

(Фотография, сделанная с квадрокоптера исследователем русских усадеб Вадимом Разумовым: deadokey.livejournal.com/135888.html)

Усадьба Петровское-Алабино или Петровское-Княжищево, как её иногда называли – была одной из прекраснейших в Подмосковье. Облик её необычен. В русских имениях главное здание чаще всего вытянуто по горизонтали – вспомним, например, Кусково. Здесь же это куб со срезанными гранями. На каждом из четырёх фасадов – лоджии с мощными дорическими колоннами. На четырех гранях – небольшие изящные ионические портики. И по углам квадратного двора – четыре одинаковых флигеля. Чистейший, поражающей своей пропорциональностью образец архитектуры классицизма. Сейчас от всего этого остались только обглоданные стены. Вместо потолка – небо, с которого сыплется то дождь, то снег. Вместо паркетных полов – ямы и кучи глины, крот истории рыл здесь как-то особенно усердно.

Я много раз видела усадьбу на фотографиях, представляла её состояние и как-то смирилась с тем, что дом, очевидно, спасти невозможно. «Мы теряем его!» – как констатируют врачи в западных медицинских сериалах. Даже усадьбы, которые находятся в несравненно лучшем состоянии, и те гибнут, осыпаются, разрушаются, потому что до них никому нет дела. А Петровское-Алабино придется не реставрировать, а именно поднимать из руин.

Но вот от станции через заплёванную, покрытую пачками из под сигарет и использованными презервативами лесополосу подходишь к поселку Алабино.... Вот встречаешь два обглоданных кирпичных пилона, обозначающих парадный въезд... За ними стоит усадебный дом, и когда первый раз видишь его своими глазами, – он прекрасен так, что просто сжимается сердце. Кто был здесь архитектором? Выяснить так и не удалось. Сначала считали, что Матвей Казаков, потом – Иван Старов, теперь вроде бы на основе найденных документов вновь решили, что Казаков.

Один из самых богатых людей России промышленник Никита Демидов в семидесятых годах восемнадцатого столетия решил построить этот дом в качестве подарка для своей молодой жены Александры. Но она внезапно умерла, а через несколько лет не стало и Никиты Демидова, вместе с женой он похоронен здесь же в Алабино под сводами храма Петра Митрополита. Усадьба перешла к наследникам, была нелюбимой, посещали её редко. Она разрушалась, её владельцы беднели и даже размышляли, не пустить ли ненужный дом на кирпич. В конце 60-х годов 19 века Петровское-Алабино купил князь Александр Васильевич Мещерский и более-менее привел в порядок. В ней он и прожил почти до самого начала двадцатого века.

ac66a838aa6a900d3c7ccda94d762d0f.jpg

(Фото с сайта deadokey.livejournal.com/135888.html)

Едва произошла революция, как усадьбу стали ломать с каким-то неистовством. Возможно, в самой её неземной гармоничности было что-то раздражающее, её хотелось снести с лица земли, истребить, изуродовать. Изразцовые печи разбили ломами. Чугунные статуи вместе с надгробиями над могилами Демидовых отправили на переплавку. Само здание опять пытались разобрать на кирпич, на этот раз действовали более решительно: его несколько раз взрывали, но кирпичная кладка оказалась слишком крепкой. В конце концов дом оставили стоять как есть - с провалившимся куполом и разрушающимися стенами.

В последние два-три десятилетия усадьба Алабино была связана с именами двух примечательных персонажей. Один из них – это женщина, которая называла себя княжной Китти Мещерской, родной дочерью князя Александра Васильевича. Над её воспоминаниями, опубликованными в 1988 году в журнале «Новый мир», рыдала вся читающая Россия. Китти совершенно обворожила простодушную советскую интеллигенцию, рассказывая о дворянском детстве, балах, гусарах, о необыкновенной роскоши, о Петровском-Алабино, где когда-то в гигантских печах на вертелах целиком жарили туши лосей (странная деталь для дворянского быта что девятнадцатого, что двадцатого века). На самом деле она не была княжной, эта довольно незаурядная женщина. Дата смерти Александря Мещерского зафиксирована многими источниками – это 22 октября 1900 года, между тем писательница родилась в апреле 1904 года. Современные комментаторы, вооружившись гуглом, разнесли её мемуары буквально по кусочку. Но самое правдивое, что есть в этой книге – рассказ о самоощущении нелюбимого и нежеланного ребёнка. Китти была, скорее всего, незаконнорожденной дочерью певицы Екатерины Подборской, последней жены последнего князя. Такое впечатление, что и сами воспоминания она писала для того, чтобы через эпохи и десятилетия, в восьмидесятые, когда это стало возможно, прокричать миру: «Я всё-таки княжна!»

20af24a797591352f90927616e883577.jpg

Алабино тем временем продолжало тихо зарастать бурьяном. И вот в начале нулевых сюда из Украины, из города Николаева вместе с женой и детьми приехал очень странный человек – инженер-атомщик Евгений Мещерский. Он заявил, что является потомком владельцев усадьбы, свое родовое имение намерен восстановить, после чего засел в одном из флигелей, совершенно как герой русско-турецкой войны флигель-адъютант Эммануил Мещерский на перевале Шипка. Инженер собирался в Алабино бороться с силами зла, утверждал, что у Мещерских в роду были таинственные космические кристаллы, с помощью которых они управляли миром, и грозил самосожжением, в случае, если его выселят.

В девяностые годы многие советские технари с горя уходили в эзотерику, но Евгений Мещерский сделал это как-то особенно усердно, с душой. Самое удивительное в этой истории, что мемуаристка Китти, поражавшая хрупкостью облика и нездешним аристократизмом манер, была самозванкой, а Евгений Мещерский, фигура комическая до неприличия, действительно, с большой долей вероятности, являлся представителем боковой ветки князей Мещерских. Денег у него не было совсем никаких, и поэтому все кончилось понятным образом. Силы зла в лице местных милиционеров грубо восторжествовали и выселили бедного Евгения. Кстати, местные жители, которых мне удалось расспросить, отзываются о князе с теплотой: он по крайней мере собирал мусор и бутылки, которые оставляли на усадебном дворе другие, более приземленные жители Алабино.

Сейчас владелец усадьбы – Росимущество. Оно передало её на сорок девять лет, с 2005 по 2054 год в аренду каким-то странным людям, которые тут же держат продовольственный магазин. Зачем им были нужны руины старого барского дома? В любом случае, за прошедшие годы они не сделали ровно ничего, дом продолжает разрушаться, вот совсем недавно от стены отвалился балкон, и сейчас то же Росимущество судится, чтобы забрать Петровское-Алабино обратно. Предположим, оно выиграет суд. А дальше что?

«Поисковики хотят получить один из флигелей для музея Великой Отечественной войны. На другой флигель претендуют реконструкторы. У нас, у клуба военно-исторической реконструкции "Булат" был здесь фестиваль. Песни пели, стояли шатрами, сражались. Байкерские слёты тут бывают», – об этом рассказывает мне один из волонтеров, Алексей Рыжкин. Мы беседуем с ним у парадного входа в усадьбу. Когда-то здесь лежали два сфинкса, отлитые из чугуна на демидовских заводах. Сейчас их нет, сам парадный вход едва угадывается, перед ним лежит пустая бутылка и выбеленный временем череп собаки. Душераздирающее зрелище.

1fda8044f5fc61d030a9fc5b0ed25ae6.jpg

Ну да, это тоже выход – чтобы усадьба использовалась, пусть и в руинированном виде, словно какие-нибудь подмосковные термы Каракаллы, которые примерно в таком же состоянии, но все равно там проходят концерты, фестивали. А небольшие флигели отдать тем, кто на них претендует. Начинать нужно с малого. И потом заняться главным домом. Пусть он полуразрушен, но сохранились обмеры, есть фотографии.

Как показывает практика, после того, как самую заброшенную и разрушенную усадьбу поднимают из руин, в ней очень быстро начинает завариваться интенсивная жизнь. Во-первых, там женятся: играть свадьбу в настоящих дворцовых интерьерах модно и романтично. Во-вторых, туда быстро начинают возит автобусами экскурсантов. В-третьих – концерты. В- четвертых – корпоративные праздники. В-пятых – там снимают исторические фильмы… В-шестых, в-седьмых и так далее. То есть усадьба – это не странный раритет для высасывания бюджетных денег, а вполне живой организм, «центр силы». В случае с Петровским-Алабино один из плюсов – то, что дом стоит не в глуши, а рядом с автомобильной трассой и железной дорогой. То есть всё можно сделать. Но кто будет это делать, когда, на какие деньги?

По бывшей липовой аллее, а теперь заасфальтированной улице мы идем смотреть храм Петра Митрополита. Он тоже работы Казакова, тоже был построен при Демидовых и тоже сейчас – руина.

Алабино – посёлок, состоящий из кое-как расположенных частных домов самого разного размера и достоинства, от совершеннейших развалюх до угрюмых новорусских кирпичных замков. Один из них, построенный недавно, въехал своей несокрушимой стеной на усадебный двор, в пространство между двумя флигелями. Единственный по-настоящему современный архитектурный объект в посёлке – железнодорожная станция, с которой можно уехать в Москву.

По дороге мне попадается магазинчик. На крыльце, облокотившись о перила, стоит местный житель. Ему, очевидно, скучно, он спрашивает у меня:

– Вам что-то подсказать?

– Нет, спасибо.

– А я могу подсказать!

– Подскажите мне, – думаю я, – что со всем этим делать.

Документы

Уже следят 1

Комментарии


Отменить