Показать на карте
Права человека, Политика
310 1 1
Пост

Тимофей Тумашевич

«Прямая линия» с Путиным как игра «в телефон»

Текст

Советские дети любили играть «в телефон». Для этого нужно было с серьезным видом поднести похожий на трубку предмет к уху и отвечать на воображаемые реплики. Другие дети должны были догадаться – с кем ты разговариваешь. Многие взрослые тоже не прочь принять участие в воображаемой коммуникации. Только темы, которые они при этом поднимают, гораздо серьезней, чем детский лепет.

Для Путина это первая «Прямая линия» после очередного переизбрания, но вообще уже 16-я с 2001 года: 11 раз он проводил ее как президент и четыре раза на посту премьер-министра. За несколько дней до «Прямой линии» обращения активистов к Путину посыпались, как из рога изобилия.

Жители Сестрорецка (пригород Петербурга) обратились к президенту с просьбой сделать прибрежные территории Финского залива Особо охраняемой природной территорией. Селяне Износковского района Калужской области просят спасти их от мусоросжигательного завода, жители Коломны, наоборот, от свалки. Прямо во время прямого эфира президент должен вдруг прозреть, узнать о всем, что творится в стране и своим могучим словом спасти Исаакиевский собор, спасти дом Лермонтова, спасти химкинский парк «Дубки» и вообще все скверы, заповедники и парки. Авторы верят, что так и будет, или делают вид, что верят.

На самой «Прямой линии» жалобы, разумеется, продолжаются. До президента дозвонилась многодетная мать Наталья Журова из Томска, которой не выделяют обещанный по закону участок земли – она только 400-я в очереди на получение. Многодетную мать Путин спасает: на экране тут же появляется провинившийся губернатор Томской области Сергей Жвачкин, обещает встретиться с Журовой лично и доложить об итогах встречи Путину. Журовой повезло, 399 многодетным матерям, которые идут раньше ее по списку, видимо, повезло меньше.

Чтобы увеличить вероятность благоприятного исхода, многие стремятся приблизиться к «Прямой линии» физически. Во время беседы президента с народом прямо напротив здания ВГТРК проходит пикет многодетных матерей из Ханты-Мансийского автономного округа. Женщины прилетели в столицу, чтобы рассказать, что их лишают положенных премий.

А можно даже встать на колени, как это сделали обманутые дольщики в Сочи:

«Активатика» много лет пишет об активистах всех сортов и мастей. И такие «прямые линии» заставляют задуматься: жалоба и просьба – это активизм? А если эта жалоба массовая, с флагами и плакатами? Это ведь тоже энергичные действия, которые люди предпринимают их для того, чтобы решить очень серьезные и конкретные проблемы. Почему же нам так тошно смотреть, как люди встают на колени, почему трудно признать это активизмом?

Дело в том, что любая акция протеста, любой митинг - это тоже крик, воззвание, попытка обратить внимание на ситуацию. Но обращен этот крик не к начальникам, а ко всему обществу. В настоящих акциях три участника: сами активисты, «плохое» начальство и «хорошее» общество. Хорошее, потому что надежда направлена именно на то, что оно поймет проблему, сформирует «общественное мнение» и начнет давить на начальство.

В схеме жалобщиков тоже три фигуры, но иные. Это активисты-жертвы, «плохое» начальство и Путин. Цель акции – пожаловаться на плохих начальников поверх их голов. Общество в этой поддерживаемой «прямыми линиями» схеме низведено до разобщенных жалобщиков, умоляющих о подмоге. А возникающие на экране виноватые губернаторы, которых грозно ругает Путин, должны показать – схема работает.

Ужасно соблазнительно увидеть в этом пресловутую сказку про плохих бояр и хорошего царя. Но, по счастью, не все так просто. В 2017 году Путин ответил на 72 вопроса из 2,5 млн. Шанс выиграть во многие лотереи значительно выше. Активисты, которые кладут месяцы и годы для того, чтобы защитить город от мусоросжигающего завода или парк от застройки – это взрослые, серьезные и умные люди. Большинство из них прекрасно понимает, что на «Прямой линии» никого услышать не хотят, активисты вполне готовы к тому, что их обращения останутся без ответа. Настоящий адресат их жалоб все же «плохие» начальники. Дескать, жалуемся президенту, а услышат они – и испугаются, что-то делать начнут.

«Прямая линия» - это имитация диалога, игра «в телефон», причем с обеих сторон. Не только Путин делает вид, что слушает, но и люди делают вид, что обращаются к нему.

Уже следят 1

Комментарии


Показать все комментарии (1) Скрыть комментарии

Первое. Хватит уходить в крайности. Президент - это функция. Конечно, обращаться к президенту в формате таких прямых линий это несколько нелепо, но мы и не претендуем на то, чтобы быть развитым обществом (если, конечно, у нас есть мозги и совесть), поэтому пока такие "костыли" обратной связи нужны - они нужны.

Второе. когда что-то делаешь, делаешь это доступными средствами. Не надо верить или не верить. Надо искать, использовать и делать.

Третье. Формат отношений, при котором гражданин или несколько граждан говорят: есть такая проблема, пусть государство ее решает - в общем и целом, нормальна. Хотя формы сейчас принимает смешные, см. п 1. Ошибка тут - считать, будто в стране с разваливающимся государством, где почти ни один институт не работает нормально, можно ждать нормально работающих институтов.

Ответить
Связанные материалы
Пост
Newsroom, 05 авг. 2018 г., 19:12
Отменить
Отменить